— С чего ты взяла, что это он?
Она дважды моргнула.
— Ну… А что это еще может быть? Он заявляет, что способен уничтожить магию. Он здесь всего несколько дней, а у меня эта беда началась всего несколько дней назад.
— У тебя сложности и в других вещах? С другими проявлениями дара?
Франка отвернулась, ломая руки.
— Несколько дней назад я состряпала небольшое заклинание для женщины, что пришла ко мне. Маленькое заклинание, которое должно было восстановить ей месячные, но при этом не позволить забеременеть. Сегодня утром она вернулась и сказала, что не сработало.
— Ну, наверное, это сложное заклинание. И для него требуется много всякого разного. Полагаю, что такие вещи не всегда получаются.
— Прежде получалось всегда, — покачала она головой.
— Может, ты заболела? Не чувствуешь себя как-то иначе последнее время?
— Я чувствую себя абсолютно как обычно! И ощущение такое, будто моя сила так же сильна, как всегда. Должна быть — так ведь нет! Прочие чары тоже не действуют. Видишь ли, я все тщательно проверила.
Далтон встревоженно наклонился ближе:
— Франка, я мало что в этом понимаю, но, возможно, что-то зависит от уверенности в себе? Может, тебе достаточно лишь поверить, что ты это можешь, чтобы все снова получилось?
Она сердито оглянулась.
— Откуда у тебя такое идиотское представление о волшебном даре?
— Понятия не имею, — пожал плечами Далтон. — Признаю, я ничего не понимаю в магии, но мне не верится, что Стейн обладает волшебным даром или имеет при себе что-то магическое. Он не того сорта человек. К тому же сегодня его вообще здесь нет. Так что он никак не мог помешать тебе услышать тех людей внизу. Он поехал изучать окрестности. И уже довольно давно.
Франка медленно повернулась к нему, выглядя одновременно устрашающе и испуганно. От этого зрелища его почему-то продрал мороз по коже.
— Тогда, боюсь, я просто утратила свое могущество, — прошептала она. — Я беспомощна.
— Франка, я уверен…
Она облизнула враз пересохшие губы.
— Серин Раяк ведь в казематах, да? Меня совершенно не прельщает, чтобы он и его психованные последователи…
— Я уже тебе говорил, что он на цепи. Я даже не уверен, что он вообще еще жив. Сомневаюсь, откровенно говоря, после столь долгого времени. Но, как бы то ни было, тебе не стоит беспокоиться из-за Серина Раяка.
Франка кивнула, уставясь в пространство.
— Франка, — тронул Далтон ее руку, — я уверен, что твоя сила вернется. Попытайся не слишком переживать по этому поводу.
— Далтон, я в ужасе! — На ее глаза навернулись слезы.
Он осторожно обнял плачущую женщину, желая утешить. В конце концов, Франка не только владеющая волшебным даром женщина, но и друг.
На ум пришли слова древней баллады, исполненной на пиру.
Глава 25
Роберта вздернула подбородок повыше и вытянула шею, чтобы осторожно посмотреть поверх скалы на простиравшиеся далеко внизу плодородные поля ее любимой долины Нариф. Темно-коричневые свежевспаханные поля перемежались со свежей зеленью новых всходов и более темными зелеными пастбищами, где пасся на свежей травке скот, кажущийся отсюда кучкой медлительных крошечных муравьев. И через все это протекал Даммар, сверкая и переливаясь на утреннем солнце, в обрамлении растущих вдоль берегов высоких темно-зеленых деревьев, выстроившихся, как почетный караул, вдоль величавой реки.
Каждый раз, когда Роберта забиралась в леса возле Скалы Гнезд, она непременно любовалась сверху прекрасной долиной. А потом всякий раз опускала глаза на лежащий у ног темный лес, шелестящую листву и заросшие мхом ветви, туда, где земля была твердой и надежной.
Поправив котомку, Роберта двинулась дальше. Пробираясь среди кустов ежевики и боярышника, осторожно ступая между переплетенными корнями и поваленными деревьями, перебираясь по камушкам через ручейки и уклоняясь от цепких лап елей, она шарила по земле палкой, отодвигая упавшие ветки и вороша прошлогоднюю листву, всю дорогу продолжая поиск.
Увидев желтую шляпку, Роберта остановилась посмотреть. Лисичка, с удовольствием отметила она. Настоящая лисичка, а не ядовитый мухомор. Многие любили веселые желтые лисички за их ореховый привкус. Она осторожно сорвала гриб и, прежде чем сунуть в котомку, погладила — просто ради удовольствия коснуться нежной поверхности.
Гора, на которой она собирала грибы, была небольшой по сравнению с соседними громадинами и, за исключением Скалы Гнезд, довольно пологой. По ней бежали тропинки, некоторые были протоптаны людьми, но в основном — звериные тропы. Именно такой лес в последнее время предпочитали ее старые кости и усохшие мышцы.
С этого склона можно было увидеть простиравшийся далеко на юге океан. Роберта часто слышала, что это поразительное зрелище. Многие люди раз или два в год поднимались сюда специально, чтобы проникнуться величием Создателя, любуясь его творением.
Некоторые тропинки бежали по краю обрыва. Кое-кто даже умудрялся перегонять по этим горным тропинкам отары овец. За исключением того путешествия в детстве, когда ее па, да упокоит Создатель его душу, взял их в Ферфилд, которого она совсем уже не помнила, Роберта больше никогда не забиралась так высоко. Ее вполне устраивала жизнь в низине. В отличие от многих других Роберта никогда не взбиралась на более высокие горы. Она боялась высоты.
А еще выше, на высокогорье, имелись места и похуже, как, например, пустошь, где гнездились варфы.
Ничего там не водилось, в этом пустынном месте, ничего не росло — ни былинки, ни травинки, ничего, кроме кустов пака, процветающих на этой ядовитой болотистой воде. И, как она слышала, вообще не было ничего, кроме высохшей потрескавшейся каменистой почвы и выбеленных костей животных. Будто какой-то другой мир, как говорили те, кому доводилось видеть это место. Там царило безмолвие, нарушаемое лишь шумом ветра, собиравшего темную высохшую землю в курганы, которые со временем становятся все выше и передвигаются, будто ищут что-то, но никогда не находят.
Горы пониже, вроде той, где Роберта собирала грибы, были прекрасными, пологими и зелеными и, если не считать Скалу Гнезд, не такие обрывистые и каменистые. Роберта любила места, где много деревьев и кустарников и где произрастает много всякой всячины. Оленьи тропы, по которым она бродила, пролегали в стороне от так не любимых ею обрывов и никогда не приближались к Скале Гнезд, которую называли так потому, что там любили гнездиться соколы. Роберта любила глухие леса, где в изобилии росли грибы.
Она собирала грибы, чтобы продать на рынке. Роберта их продавала сырыми, сушеными, маринованными и по-всякому приготовленными. Почти все называли ее грибной тетушкой, и никак иначе. Торговля грибами позволяла заработать немного денег, чтобы купить нужные в хозяйстве вещи — иголки с нитками, кое-что из одежды, пуговицы и застежки, лампу, керосин, соль, сахар, орехи, — то, что несколько облегчало жизнь. Облегчало жизнь ее семье, в особенности ее внукам. Собранные Робертой грибы позволяли приобрести все эти вещи в дополнение к тому, что они выращивали сами.
Ну и конечно, грибы — отличная еда. Больше всего она любила грибы, что растут в лесу на горе, предпочитая их тем, что произрастают в долине. Грибы лучше растут там, где влажно. Роберта всегда считала, что нет ничего лучше грибов, выросших на горе, и многие предпочитали покупать у нее именно из-за этих собранных в горах грибов. У Роберты имелись тайные места, где она каждый год собирала самые лучшие. Большие карманы ее передника были битком набиты, как и котомка за плечами.
Стояла довольно ранняя весна, и Роберта находила главным образом большие скопления опят. Опята лучше всего запекать в кляре, поэтому Роберта продавала их сырыми. Но если повезет, она наберет лисичек, которые можно продавать и сушеными. Нашла она и приличное количество рыжиков — их придется чистить, чтобы продать подороже.