— Я тоже обругала ту куриную тварь, так почему же она меня-то не убила? — Кэлен устало потерла глаза. — Скажи мне, Ричард. Почему она не убила меня?
Он некоторое время смотрел в ее прекрасные зеленые глаза, собираясь с духом.
— Шим сказал тебе почему, Кэлен.
— Что?! — подскочила она. — Что ты несешь?!
— Эта куриная тварь — никакой не Шнырк. Это шим, и он вовсе не называл тебя «Мать-Исповедница». Это был шим. И сказал именно то, что хотел сказать. Он назвал тебя «Мать».
Кэлен изумленно смотрела на него.
— Они уважают тебя, — продолжил Ричард. — В определенной степени, во всяком случае. Потому что ты призвала их в мир живых. Ты дала им жизнь. И они считают тебя той, кто дал им жизнь, матерью. Ты лишь предположила, что куриный монстр собирался добавить «Исповедница», когда назвал тебя матерью, потому что ты привыкла к такому обращению. Но шим вовсе не собирался называть твой титул, Кэлен. Он обратился к тебе именно так, как хотел, — «мать».
Ричард почти зримо видел, как правдивость его слов прорывает тщательно выстроенную ею крепость рационализма. Иногда истину чуешь нутром, и тогда уже прятаться от нее не получается никак.
Глаза Кэлен наполнились слезами.
Она крепко прижалась к нему, ища убежища в его надежных объятиях. Всхлипнув, она сердито вытерла вытекшую слезу.
— Думаю, только это тебя и спасло, — тихо сказал Ричард, покрепче ее обнимая. — Но мне бы не хотелось еще раз доверять твою жизнь их милосердию.
— Мы должны их остановить, — шмыгнула носом Кэлен. — Добрые духи, нам необходимо их остановить!
— Знаю.
— Ты знаешь, что надо делать? — спросила Кэлен. — Имеешь хоть какое-нибудь представление, как отправить их обратно в мир смерти?
— Пока нет. Чтобы найти решение, надо признать существование задачи. Полагаю, это мы теперь сделали?
Кэлен кивнула, утирая слезы. Решимость высушила глаза так же быстро, как осознание истины вызвало слезы.
— А почему шимы околачивались у дома духов?
Во время их брачной ночи, когда они предавались любви, нечто на улице порождало смерть. От одной мысли об этом Ричарду становилось дурно.
— Не знаю. Может, шимы хотели быть поближе к тебе.
Кэлен лишь кивнула. Она поняла. Поближе к матери.
Ричард вспомнил побледневшее лицо Кэлен, когда Ниссел принесла в дом мертвых мертворожденного младенца. Ребенок родился мертвым из-за шимов. И это было лишь началом.
— Что такое Черная Благодать? Ты упоминал о ней вчера, когда мы пришли к Зедду с Энн.
— Большая часть сведений о шимах почерпнута из одного — чуть ли не первого — сообщения о них. Коло был так перепуган, что написал об этом гораздо больше, чем обычно. В конце сообщения, что он цитирует, сказано: «Запомни хорошенько мои слова: опасайся шимов и в случае острой необходимости на голой земле трижды нарисуй песком, солью и кровью Черную Благодать».
— И что это значит?
— Понятия не имею. Я надеялся, что Зедд или Энн могут знать. Зедд знает все о Благодати. И я думал, что об этой он тоже знает.
— Как по-твоему, эта Черная Благодать остановит шимов?
— Я просто не знаю, Кэлен. Хотя мне приходило в голову, что, возможно, это отчаянный совет совершить самоубийство.
Кэлен рассеянно кивнула, размышляя над записями Коло.
— Вполне могу понять, если это совет покончить с собой. Я чувствовала исходящее от шима зло, — сказала она, уставясь в пространство. — Когда я была в доме, где Племя Тины готовит покойников к похоронам, и эта куриная тварь — шим — была там тоже, я чувствовала исходящее от нее зло. О духи, это было ужасно! Оно выклевывало Юни глаза. Хотя он уже был мертв, оно все равно хотело выклевать ему глаза.
— Знаю. — Ричард снова привлек ее к себе.
— Вчера у Зедда с Энн, — Кэлен чуть отодвинулась, окрыленная надеждой, — ты сказал, что Коло пишет, будто сначала они сильно встревожились, но после проверки выяснили, что шимы — не слишком сложное оружие и с ними легко справится.
— Да, но Коло лишь мельком отметил, что в замке Волшебника успокоились, обнаружив, что это не такая уж большая беда, как они сперва думали. Но не упомянул, каким образом с ней справились. Написал только, что они отрядили волшебника по прозвищу Гора разобраться с ними. Что он и сделал.
— Ты не знаешь, есть ли какое-нибудь оружие против них? Юни был вооружен до зубов, и толку ему от этого не было ровным счетом никакого, но, возможно, какое-то оружие имеется?
— Коло ничего не говорит об этом. Стрелы ту куриную тварь не убили, и огонь им тоже не вредит. Однако Зедд сильно настаивал, чтобы я забрал из замка Меч Истины. Хоть он и соврал насчет Шнырка, но, возможно, лишь для того, чтобы убрать нас подальше от опасности. Однако сомневаюсь, что он солгал насчет меча. Он хотел, чтобы я его взял, и сказал, что, возможно, это единственная магия, которая сможет нас защитить. В этом я ему вполне верю.
— Почему, по-твоему, та куриная тварь от тебя удрала? Я хочу сказать, если шимы считают меня своей матерью и не желают мне зла, это их некоторое уважение ко мне я могу понять, но раз они так могущественны, то почему удирают от тебя? Ты лишь выпустил в шима стрелу. А стрелы, по твоим словам, не могут их убить. Так почему же он удрал?
Ричард отбросил волосы со лба.
— Я и сам размышлял об этом. Единственный вывод, к которому я пришел, это что они порождения Магии Ущерба, а я единственный за несколько тысячелетий, кто от рождения владеет Магией Ущерба. Может, они боятся, что Магия Ущерба способна их одолеть. Возможно, так и есть. Во всяком случае, надеюсь.
— А огонь? Тот единственный свадебный костер, что еще горел и который ты затоптал? Это ведь был один из шимов, верно?
Ричарду было крайне неприятно, что шим находился в их свадебном костре. Это был своего рода вызов.
— Да. Сентраши, второй шим. В переводе означает «огонь». Первый, Реехани, означает «вода», а третий, Вази, — «воздух».
— Но ты загасил огонь. И шим ничего не сделал, чтобы тебе помешать. Раз уж они убили Юни за то, что он их оскорбил, то на тебя-то за это они точно должны были разозлиться. И куриная тварь от тебя сбежала.
— Да не знаю я, Кэлен! Нет у меня ответа.
Некоторое время она колебалась, глядя ему в глаза.
— Может, они не тронули тебя потому же, почему не тронули меня?
— Меня они тоже считают своей матерью?
— Отцом, — сообщила Кэлен, машинально поглаживая камешек на шее. — Я произнесла заклинание, чтобы сохранить тебе жизнь, не дать тебе перейти в мир мертвых. Заклинание вызвало шимов, потому что они из мира мертвых и в их власти не дать тебе пересечь черту. Возможно, поскольку мы замешаны в этом оба, они считают нас своими родителями.
Ричард глубоко вздохнул.
— Не исключено. Я не утверждаю, что так оно и есть, но когда я рядом с ними, то чувствую, что за этим кроется что-то большее, нечто, от чего у меня волосы дыбом становятся.
— Что именно?
— Каждый раз, как они оказываются рядом со мной, я ощущаю обуревающие их жажду чего-то и чудовищное вожделение.
Кэлен потерла руки, вздрогнув от мысли, что столь чудовищное зло — где-то поблизости. Невеселая ироническая улыбка искривила ее губы.
— Шота всегда говорила, что мы с тобой породим чудовище.
— Когда-нибудь, Кэлен. — Ричард взял ее лицо в ладони. — Когда-нибудь.
Боясь расплакаться, Кэлен отвернулась от него и уставилась вдаль. Совладав с голосом, она заговорила.
— Раз магия исчезает, то по крайней мере и Джеган лишится ее помощи. Он управляет колдуньями и волшебниками, чтобы те помогали его полчищам. Если он больше не сможет этого, то хоть какая-то польза от всей этой истории есть. Он направил одного из этих волшебников, чтобы убить нас. И одну из сестер Света, чтобы притащить чуму из Храма Ветров. Если из-за шимов магия исчезает, то и у Джегана она исчезнет тоже.
Ричард закусил губу.
— Я как раз об этом и думал. Если та куриная тварь испугалась меня из-за того, что я обладаю Магией Ущерба, то Джеган вполне может потерять контроль над теми, кто обладает магией, но…