Ми
Вечная призрачная встречная
Сможет уберечь меня -
Обыденный сюжет всех религий...
Би 2, «Вечная призрачная встречная»
***
Я встретил Ми, когда мне было двадцать один. В самый обычный зимний вечер. В самый обычный рабочий день.
- Простите, не подскажете?..
Девичий голосок - тонкий и мягкий, как струна, тронутая флажолетом* - задал вопрос, который я слышал по меньшей мере десять раз на дню: должность консультанта в музыкальном магазине обязывала. Я обернулся - и тогда впервые увидел её.
(*прим.: приём игры на музыкальном инструменте, повышающий высоту звука)
Она казалась девчонкой, едва-едва повзрослевшей. Волосы - кленовый мёд, глаза - серебряное сияние утренней росы, лицо - нерешительный ангел с рождественской открытки. Джинсы, какая-то светлая куртка. Холщовая сумка на плече, кажется. Тогда я особо не обратил внимания.
Она протягивала мне два компакт-диска.
- Добрый вечер. Что интересует?
- Простите, я тут в сомнениях... Может, поможете их разрешить?
- Спрашивайте.
- Чьё исполнение посоветуете: Когана или Ойстраха?
- Хм... концерт Брамса? На мой взгляд, Коган звучит лучше, - я легонько щёлкнул пальцем по нужной обложке. - Хотя тут дело вкуса.
- Его и возьму, - она просияла, будто подарок получила. - Спасибо!
- Обращайтесь.
Из-под светлых ресниц блеснуло любопытство:
- А вы ведь Борис Рахманов?
- Э... да, - странно, на бедже значилось только имя. - Откуда вы знаете?
- Я следила за тем конкурсом Королевы Елизаветы, где вы взяли гран-при.
- А, - я машинально поправил очки, и голос мой прозвучал с глухой невыразительностью струны под сурдиной*. - Да, было дело.
(*прим.: приспособление, ослабляющее звучность или изменяющее тембр)
- Значит, подрабатываете? А я думала, что скрипач такого уровня уже поспешил покинуть нашу варварскую страну.
- Не сложилось, - я выдавил улыбку скорее из профессиональной вежливости.
- Ну и хорошо, - девчонка улыбнулась в ответ с ослепительной приветливостью. - Простите за назойливость. До свидания!
Притаившись среди роялей у оконной витрины, из-за прикрытия яшмовой крышки элитного «Стейнвея» я следил за девчонкой, пока она не расплатилась и не вышла из зала. Зачем - сам не знал: уж точно не подозревал в преступных намерениях. Но следил.
Не могу сказать, что вечером уже и думать о ней забыл: чем-то она для меня выделилась из толпы. Но утром я точно о ней не вспомнил. А вспомнил, лишь когда через день снова услышал за спиной знакомое флажолетное «простите, не подскажете?..».
- Добрый вечер. О чём сомневаетесь на этот раз?
- А, так вы меня запомнили! - девчонка вновь просияла. - У меня... вот.
- Скрипичные партиты Баха?
- Ага. Грюмьо или Коган?
- Я поклонник Когана, так что всегда буду на его стороне. Но исполнение Грюмьо тоже весьма интересно. Оригинально, романтично, человечно и при этом не пошло.
- Хм... может, взять оба?
- Это был бы наилучший вариант. Сами решите, что вам больше нравится. И я советую это отнюдь не из соображений дополнительной выручки.
- Я знаю, - весело ответила она. - Спасибо!
Она вернулась через два дня; и в тот момент, когда в дальнем конце зала мелькнула знакомая светлая куртка, я поймал себя на странной мысли, что ждал её.
- Здравствуйте! - она направилась прямо ко мне, улыбаясь тепло и свободно, словно старому другу. - А Коган мне действительно понравился больше!
- Всегда рад помочь.
- Это хорошо. А то я как раз хотела спросить, есть ли у вас Тартини.
- У вас прямо-таки неуёмный аппетит...
И она хихикнула: коротко, весело и очень музыкально.
А потом были Моцарт и Бетховен, и Вивальди, и Корелли, и снова Моцарт - и я уже не удивлялся тому, что начинаю тревожиться, если она не заглядывает в магазин дольше пары дней. Странная девчонка, связавшая меня странными отношениями, где мне даже имя её неизвестно. Коллеги отпускали подколки, намёки, шутки в духе «хоть бы телефончик стрельнул» - а мне было всё равно. Я не решался ничего менять.
Я бы так и не решился, если бы не случай. Тоже самый обычный.
Она вбежала в магазин перед самым закрытием: я еле-еле успел отыскать на полках нужного ей Сен-Санса. И так получилось, что в промозглый февральский холод мы вышли вместе, а потом выяснили, что идти нам в одну сторону: мне до метро, ей домой.
Как сейчас помню фонари, плывущие в метели, машины, чихающие выхлопом в мёртвой снегопадной пробке на Садовом, злой ветер, змеёй ползущий под одежду... и ту автобусную остановку, где она вдруг всплеснула руками и без крика, без стона упала.
- Ой, - только и сказала тихо, когда я помог ей встать. - Простите, я такая неуклюжая...
- Ничего подобного, просто гололёд под снегом - опасная штука. Всё в порядке?