- Думаю, да, - она сделала шаг - и снова упала бы, если бы я не поддержал. - Ой...
- Что такое?
- Нога...
- Вот что, я вас доведу до дома, а там вызовете врача.
- Да ладно, тут недалеко, я...
- Раз недалеко, то тем более. Много времени не потеряю, - я согнулся в подобии поклона. - Обопритесь на меня. Держитесь за шею. Куда идти?
Она жила в невысоком старом доме, в одном из тех тихих переулочных двориков в самом центре, где ещё дышала старая Москва: здесь не слышен был шум городской суеты, лишь снег шелестел да скрипели под ветром качели на детской площадке. Дотащив девчонку до третьего этажа, я взял у неё ключи и открыл деревянную дверь с облупленной краской.
Нас встретила тишина. В квартире было темно.
- Когда ваши родители вернутся? - я щёлкнул выключателем и усадил её на пуфик.
- Я одна живу...
И тут я посмотрел в её лицо. И впервые за этот вечер хорошенько её разглядел.
- Вам плохо?!
- Нет...
Она казалась совершенно больной. Бледнющая, губы сухие, глаза красные... И голос - несчастный-несчастный.
- Вы ложитесь, а я вызову «Скорую», - я помог ей снять сапожки. - Может, чаю сделать?
- Не надо «Скорую». А чай можно.
- Ну что вы как маленькая, вы же...
- Не надо!
Я взглянул в её затуманенные мольбой глаза - и кивнул:
- Не надо, так не надо. Давайте я вас до кровати провожу, хорошо?
Я уложил её на постель, заваленную мягкими игрушками, и накрыл пёстрым пледом.
- Вот и лежите. А я сейчас чаю сделаю и принесу, - выйду в подъезд и вызову медиков, говорил я про себя. - Что-нибудь ещё?
- Да, - она посмотрела на музыкальный центр, приткнувшийся на столе в углу. - Поставьте Сен-Санса.
- Нового? Ладно, - я быстро распечатал диск и вставил в привод. Щёлк, щёлк, пара кнопок - и из динамиков зазвучали знакомые до колик оркестровые аккорды «Интродукции», а затем нервный, вдохновенный голос солирующей скрипки: мии-ля... мии, ля-до-ми фаа-до...
- Спасибо!
- Я за чаем, - вышел и, быстро сориентировавшись в маленькой квартирке, направился на кухню.
Чайник нашёлся легко: старомодный, со свистком. Я поставил его на возмутительно чистую плиту, после чего, поразмыслив, открыл холодильник. Нехорошо, конечно, лазать по чужим холодильникам, но я помнил, что больным нужно много пить, и желательно чая, и желательно с малиновым вареньем. Или с мёдом. Или с мёдом и лимоном.
В холодильнике я надеялся разыскать хоть что-то из немногочисленных вкусных средств народной медицины, но я их не нашёл. Более того - я не нашёл ничего.
Какое-то время я тупо разглядывал пустые решётчатые полки. Потом окинул взглядом уютную кухоньку с дубовой мебелью в стиле кантри.
Под капризный смех скрипки, летящий из-за закрытой двери спальни, я облазил все шкафы - пока не убедился в том, что, кроме чая шести сортов, в квартире нет ни крошки съестного.
Бедной девочке не на что купить даже хлеба? Но она не похожа не нищенку, отнюдь, и... на диски-то денег хватает...
Не зная, что и думать, я вернулся в комнату - и замер на пороге.
Девчонка сидела на кровати, поджав ноги под себя, покачивая головой в такт Хейфецу и вскинув улыбчивое лицо к потолку. Я не видел её глаз, затенённых опущенными ресницами, но видел, что от бледности её не осталось и следа.
- А, вернулись! - она обратила на меня ясный росистый взгляд. - Чайник ещё не вскипел?
- Не... нет. Вы... вам лучше?
- Можно и на «ты». Вы видели холодильник, да?
Я молчал. Говорить было нечего: оставалось только ждать объяснений.
- Бо... Можно я буду называть вас так?
Я дёрнул плечом. Бо так Бо. В данный момент меня это волновало в последнюю очередь.
- Бо, мне не нужна «Скорая», - она встала и подошла ко мне: от её хромоты не осталось и следа. - Мне не нужна еда. Мне нужна только музыка. Я живу ею... в прямом смысле этих слов.
Я молча смотрел на неё сверху вниз. Логично было бы думать, что меня разыгрывают - но откуда-то я знал, что это не так.
- Вы же не скажете никому, правда? - глаза её были очень, очень серьёзны.
- Кто... ты?
- А на кого я похожа? - она пожала худенькими плечиками. - Девчонка, питающаяся музыкой. Не так уж и страшно, если подумать. Или страшно?
- Нет. Не страшно, - чего-чего, а страха она у меня точно не вызывала. - Ты поэтому покупаешь диски?
Она кивнула:
- Так вы сохраните мою тайну?
- Можно и на «ты», - устало сказал я.
- Можно, - легко согласилась она. - Так ты сохранишь мою тайну?
Я долго смотрел на неё.
Я сам себя удивлял своим спокойствием.
- Как тебя хоть зовут-то, чудо? - спросил я потом.
Я не ответил на её вопрос. Но она поняла мой ответ.
- Спасибо, - и улыбнулась краешком порозовевших губ. - Зови меня Ми.