— Эйтан, заряды для "каруселей" почти на исходе! Их здесь больше, чем на схемах! – голос Наоми дрогнул лишь на мгновение, но руки, покрытые испариной под перчатками, продолжали работать с механической точностью, крепя специализированные заряды «Чистильщик» к корпусам неподатливых центрифуг. Эти заряды должны были не просто взорвать, а расплавить их изнутри, смешав с бетоном и сделав непригодными для любого восстановления.
— Нет времени, Наоми! Они прорываются! Контакт! – голос Амира в наушниках прозвучал резко, как удар хлыста, заставляя вздрогнуть.
Взрывы гранат и треск автоматных очередей эхом заметались по огромной шахте, смешиваясь с гулом уцелевших центрифуг. Пол под ногами дрожал от близких разрывов. Сверху сыпалась бетонная крошка и мелкие обломки арматуры. Они были на исходе, и враг это чувствовал, усиливая натиск. Горло Наоми саднило от сухого, пыльного воздуха, приступы кашля душили, но она не останавливалась, продолжая свою смертоносную работу.
— Почти! Главный заряд на опоре! – крик Наоми перекрыл грохот боя. Она чувствовала, как подкатывает рвотный спазм, но с усилием воли подавила его, сжав зубы. Не сейчас. «Шма, Исраэль...» – пронеслось в её голове, не как молитва, а как утверждение самой её сути, её веры.
— Отходим! Отходим, Наоми! – голос Эйтана был уже не спокойным, а отчаянным, срываясь на крик. Опасность стала критической.
Она обернулась. Вход в шахту, их единственный путь вниз и, теоретически, наверх, был заблокирован плотным огнём. Воины Пароса, очевидно, успели перегруппироваться и перекрыть отход. Они были в ловушке. Симптомы радиационного отравления – неукротимая тошнота, головокружение до потери ориентации, мышечная слабость, необъяснимый, пробирающий до костей холод в раскалённом подземелье – теперь были очевидны не только ей, но и остальным. Они стали смертниками не только из-за предстоящего взрыва. Смертельная доза радиоактивных частиц уже осела в их лёгких, гамма-лучи сделали свою разрушительную работу.
Эйтан посмотрел на неё. Его глаза под тактическими очками были полны понимания и той же смертельной усталости. Пути назад нет. Они знали это с самого начала, еще там, в «Когте». Судьба была предрешена.
— Активирую. 30 секунд, – Наоми с трудом нажала кнопку детонатора, устанавливая таймер. Координация уже подводила, ноги заплетались, отяжелевшие от усталости и невидимого яда, но разум оставался кристально ясным – задача почти выполнена. Она бросилась к Эйтану. Он обнял её. Крепко, так, что на мгновение перехватило дыхание. Это был прощальный жест, без слов, но говорящий о многом.
— За Народ, – прохрипел Эйтан, его лицо под респиратором приобрело землистый оттенок.
— С Божьей помощью, – её ответ прозвучал едва слышным шёпотом. Племянница. Яркий смех. Они подарили ей шанс на смех, на будущее.
Они прижались друг к другу, в самом центре этого подземного ада, пока солдаты противника, не решаясь подойти ближе, вели редкий, уже неуверенный огонь. Стрельба стихла. Все замерло. Они знали. И те, кто был по ту сторону, тоже, кажется, поняли, что произошло. Мгновение тишины перед бурей.
Таймер пискнул. Три… Два… Один…
Ослепительная вспышка – и мир рухнул в огне.
Неимоверный, всепоглощающий свет. Он был не просто ярким – он был плотным, выжигающим сетчатку даже сквозь закрытые веки. Следом за светом пришла волна. Не звук – нечто большее. Чистая, необузданная энергия, сотрясающая землю, воздух, само пространство. Взрыв разорвал пространство, смешав металл, бетон и радиацию в адской пыли. «Чистильщики» сработали безупречно, превращая уцелевшие центрифуги в груды расплавленного металла. Основные заряды обрушили своды, похоронив активную зону под тоннами скалы и бетона. Гора содрогнулась до самого основания. Бетонные стены треснули и обвалились. Сама реальность, казалось, начала рассыпаться. Взрыв поднял в воздух огромное облако радиоактивной пыли. Теперь она, вырвавшись из-под земли через образовавшиеся разломы и остатки вентиляционных шахт, начнёт своё смертоносное путешествие, превращая окружающую территорию в мёртвую зону на десятилетия.