Полагаю, что я стал одним из первых советских должностных лиц, которых принимал у себя король Фахд. Уже одно это придавало нашей встрече некую особость и, видимо, взаимный интерес. Во всяком случае у меня он присутствовал.
Король произвел на меня приятное впечатление. Уже тогда он был пожилым человеком, и, судя по всему, богатый жизненный и государственный опыт в сочетании с умом, образованностью и хорошим воспитанием помогали ему быть не только любезным хозяином, как того требуют арабские обычаи, но и весьма интересным собеседником. Говорил он свободно, проявляя знание не только общей международной ситуации, но и, как мне показалось, достаточно хорошо представляя себе особенности позиции Советского Союза в отношении кризиса в Заливе. Впрочем, и слушать он тоже умел, так что разговор складывался непринужденно.
Сначала он шел вокруг только что состоявшейся нормализации советско-саудовских отношений. Они не были до этого плохими. Их просто не было как таковых на протяжении нескольких десятков лет – ни политических, ни экономических, ни каких-либо еще. И вот теперь через несколько дней в Москву и Эр-Рияд должны были прибыть передовые группы, чтобы организовывать открытие посольств. Предстоял также визит в Москву саудовского министра иностранных дел. С удовлетворением говорили об этом, о наступивших переменах и открывающихся перспективах взаимовыгодного сотрудничества в различных областях, в том числе экономической. Король особо отметил, что испытывает высокое уважение и самые добрые чувства к Советскому Союзу и его политике, подчеркнул желание Саудовской Аравии развивать с нашей страной отношения дружбы. Кризис в Заливе очень рельефно выделил для его страны значение взаимопонимания и сотрудничества с СССР, ценность советской поддержки. Выражая признательность своей страны за позицию, которую СССР занял в отношении иракской агрессии, король просил передать эти его чувства советскому руководству, выражал надежду, что и в посткризисный период роль СССР в регионе будет столь же положительной и заметной.
Король деликатно обошел тему нашего неучастия в МНС, понимая, надо думать, нереальность добиться изменения позиции СССР в этом вопросе. Упор поэтому им делался на политической стороне дела. Мы констатировали единое понимание, что политическая работа по преодолению кризиса должна по-прежнему концентрироваться в Совете Безопасности ООН и продолжать строиться вокруг требования безотлагательного и безусловного прекращения агрессии и восстановления в полном объеме суверенитета Кувейта.
Король Фахд, а до него министр иностранных дел Фейсал с особой озабоченностью говорили о проводимой Ираком политике ассимиляции Кувейта и значении в этой связи фактора времени, поскольку затягивание кризиса, сохранение режима оккупации не только умножает страдания оставшегося в Кувейте населения и кувейтских беженцев (а в Саудовской Аравии их свыше 300 тысяч), но и позволяет продолжать Багдаду осуществлять демонтаж Кувейта как государства и общества по многим направлениям. И без слов было понятно, что дело не только в Кувейте и кувейтцах, но и в самой Саудовской Аравии, для которой фактор времени имел колоссальное значение. Король решился на очень трудный шаг, пригласив на территорию Саудовской Аравии войска немусульманских стран, и был теперь как хранитель главных мусульманских святынь зажат в тиски календаря обязательных религиозных мероприятий – рамадана и хаджа (рамадан в 1991 году начинался 17 марта, и, следовательно, для Саудовской Аравии было крайне важно покончить с кризисом непременно к этой дате). Были и другие обстоятельства, не позволяющие долго ждать. Саудовская Аравия взяла на себя все расходы по размещению, питанию, обслуживанию и иному обеспечению находящихся на ее территории иностранных войск (на момент нашего прибытия в Джидду их число превысило уже полмиллиона человек). Каждый день их пребывания в Саудовской Аравии обходился ей в очень крупную сумму, и даже такая богатая страна, как Саудовская Аравия, не могла долго нести эту ношу, не начав испытывать финансовые трудности. Поэтому внутренне я был готов к тому, что именно со стороны саудовского руководства следует ожидать настойчивой постановки вопроса о принятии Советом Безопасности резолюции, санкционирующей применение силы.
С саудовской стороны, действительно, были сделаны соответствующие высказывания. Нас настоятельно просили поддержать принятие Советом Безопасности такой резолюции. Я отвечал в том плане, что в Москве сейчас тщательно взвешивается такая идея и что одна из главных целей моей поездки в регион состоит именно в том, чтобы выяснить на месте мнение руководителей арабских стран, как следует дейстововать дальше. По мнению собеседников, опыт трех с половиной месяцев, прошедших с момента захвата Кувейта, и предпринятые иракскими войсками меры по укреплению обороны захваченной территории говорят только об одном: Багдад не намерен добровольно уйти из Кувейта. Вместе с тем с саудовской стороны признавалось, что некоторый резерв времени у коалиции еще есть, но небольшой, и что пора обозначить перед Ираком через Совет Безопасности четкую перспективу – или он уходит, или против него будет применена сила, и в этом случае огромный ущерб будет нанесен прежде всего Ираку.