С нашей точки зрения инициатива Буша вполне укладывалась в рамки согласованной внутри «пятерки» линии на активную работу с Багдадом в период «паузы доброй воли». Соответственно, в опубликованном заявлении МИД СССР говорилось, что «в Советском Союзе приветствуют эту инициативу» и что «диалог между США и Ираком имел бы важное значение для нахождения практических подступов к разблокированию чрезвычайно опасной ситуации в Персидском заливе». «Решение Совета Безопасности, указывалось в заявлении, определяет временное пространство, в рамках которого возможен и необходим поиск политической, мирной развязки конфликта. И надо сделать так, чтобы этот шанс не был упущен, чтобы переломить ситуацию в сторону невоенного выбора».1
Реакция Багдада на резолюцию 678, к сожалению, не отличалась в лучшую сторону от реакции на предыдущие решения Совета Безопасности. С. Хусейн с ходу объявил, что «не намерен склониться перед несправедливостью». «Если война разразится, – говорилось в его телевизионном заявлении, – мы будем сражаться так, что арабы и мусульмане преисполнятся гордостью».2 30 ноября Совет революционного командования Ирака официально отверг резолюцию 678, объявив ее «незаконной» и «не имеющей юридической силы». «Аль-Таура» писала 2 декабря: «Великий Ирак под водительством Саддама Хусейна и благодаря тому, как он блестяще справляется с конфликтом, сохранит гордость и твердость, бросая вызов сборищу злодеев и тиранов». Под последним имелся в виду то ли Совет Безопасности, то ли антииракская коалиция в целом, то ли то и другое.
Но не по этим словесным эскападам, к которым в мире стали уже привыкать, хотелось судить об истинных намерениях иракского руководства. Ждали, что предпримет Багдад в ответ на предложение президента США. Оно предусматривало следующую схему действий – на неделе, начинающейся 10 декабря, в Вашингтоне примут Т. Азиза, а потом Бейкер «в подходящее для обеих сторон время» отправится в Багдад. Думаю, что такая последовательность выстраивалась исходя из предположения, что от переговоров с министром иностранных дел Ирака многого ждать не приходилось (об этом свидетельствовал опыт его двух визитов в Москву, да и Цянь Цичэнь во время упомянутой встречи «пятерки» 29 ноября, отталкиваясь от собственного опыта, предупреждал, что говорить с Т.Азизом бесполезно, так как серьезного обсуждения не получается, а переговоры надо вести напрямую с Саддамом Хусейном). Поэтому главные надежды, если таковые имелись, возлагались на поездку Бейкера в Багдад.
Однако все оказалось не так просто. Началось с того, что Багдад попробовал превратить двусторонние переговоры в трехсторонние за счет подключения к ним палестинцев, но, натолкнувшись на категорический отказ Вашингтона, отступил и согласился на то, чтобы они были чисто ирако-американскими. Потом возник спор вокруг тематики переговоров. Багдад хотел, чтобы обсуждение шло на базе иракской инициативы от 12 августа, что заведомо не подходило американцам. Однако окончательно шансы на переговоры были торпедированы невозможностью договориться по датам. Позиция Багдада в этой части однозначно прочитывалась как желание их максимально оттянуть: Бейкера соглашались принять только 12 января, то есть всего за три дня до истечения установленного Советом Безопасности срока «паузы доброй воли». Американцы предложили иракцам на выбор 15 различных более ранних дат, включая даже день Рождества (последняя дата – 3 января). Но Багдад встал намертво, мотивируя это тем, что в Ираке только сам президент решает, кого и когда ему принимать, и что для госсекретаря США у него найдется свободное время только 12 января.
14 декабря Дж. Буш объявил, что ввиду отсутствия договоренности о сроках визита Бейкера в Багдад откладывается и приезд Азиза. При этом президент выразил удивление тем, что находя по первому уведомлению время для приема Джона Коннели, Мухаммеда Али или Эдварда Хита, президент Ирака не может уделить час или два государственному секретарю США в течение всего периода между 20 декабря и 3 января. В ответ на следующий день С. Хусейн вообще отменил поездку Азиза, заявив, что если США хотят обсуждать только резолюции Совета Безопасности, то и ехать не за чем.
Все это говорило о том, что Багдад собирается проигнорировать резолюцию 678 точно так же, как он проигнорировал все предыдущие требования СБ уйти из Кувейта.
Я не исключаю, что инициатива Буша была расценена в Багдаде как доказательство того, что угроза военной акции со стороны США является блефом, что американская администрация сама ищет выход из ситуации, созданной военным присутствием США в зоне Залива. Так считать было, конечно, полнейшим заблуждением. Белый дом, Пентагон, Совет национальной безопасности США давно взяли курс на нанесение Ираку военного поражения. Единственное, что могло бы остановить реализацию планов, – это добровольный уход Ирака из Кувейта. Но и в этом случае, разумеется, Багдаду пришлось бы нести материальную ответственность за причиненный ущерб (это прямо вытекало из решения Совета Безопасности) и подвергнуться военным ограничениям. Ничто меньшее после всего, что произошло, не могло устроить Вашингтон, тем более арабские государства Залива. Вместе с тем Буш как политик, собиравшийся баллотироваться на второй президентский срок, не стал бы подвергать себя риску быть обвиненным в напрасной гибели американских солдат, если бы Багдад заявил о готовности мирно уйти из Кувейта. Руководство Ирака совершало очередной грубый просчет, истолковывая действия Буша как признак его колебаний и слабости.