Вот почему, принимая в Москве 24 января членов Исполкома ООП Абу Мазена и Абд Раббо, я специально затронул эту тему. Я говорил, что если Израиль окажется втянутым в войну, поддастся на провокации Ирака, то это будет иметь крайне негативные последствия. Опасность такая есть, и мы поэтому продолжаем дипломатические усилия, чтобы предотвратить втягивание Израиля в конфликт. При этом учитываем не только фактор соотношения сил в регионе, но и резко негативную реакцию в мире на иракские обстрелы Израиля. Возможно, в арабской среде на этот счет одна реакция, но в остальных странах акции против Израиля рассматриваются как агрессия.
В тот раз взаимопонимания с собеседниками установить не удалось: мне отвечали, что ООП не поддерживает оккупацию Кувейта, но что палестинцы – вместе с Ираком в его противостоянии Соединенным Штатам и Израилю. Вот так велика была тогда сила инерции, порожденная у палестинцев многолетним удержанием Израилем оккупированных арабских территорий.
Горбачев пытается остановить войну
Операция «Буря в пустыне» была спланирована как состоящая из двух этапов – воздушного и затем наземного, если первого окажется недостаточно, чтобы заставить Багдад вывести войска из Кувейта. Воздушный этап тоже имел свои фазы. Первая преследовала цель вывести из строя систему связи и управления иракскими войсками и подавить систему ПВО с тем, чтобы обеспечить авиации союзников полную свободу и безопасность действий в воздушном пространстве Ирака и Кувейта. Потом объектами ударов должны были стать другие иракские военные объекты – штабы, воинские части, укрепления, склады, а также средства коммуникаций, включая мосты и дороги. Затем наступала очередь разного рода объектов жизнеобеспечения – электростанций, водоочистных сооружений, различных промышленных предприятий, причем не только военного назначения, а также различные правительственные здания. Программа была составлена обширная, рассчитаная на то, чтобы не только разрушить военную машину Ирака, но и основательно подорвать экономический потенциал страны.
Удары по объектам наносились с помощью крылатых ракет и бомбардировочной авиации как наземного базирования, так и авианосного. Основную тяжесть воздушной войны несли американцы, но в ней участвовали также ВВС Великобритании, Франции и ряда других стран. Были масштабно задействованы самые совершенные орудия войны, что не замедлило сказаться на результатах. Уже в первые часы войны основные иракские средства ПВО и связи были выведены из строя. А дальше все пошло как по маслу. В небе Ирака авиация союзников делала, что хотела, обходясь почти без потерь.
М.С. Горбачев, наблюдая, как масштабно и, по-видимому, разрушительно разворачивается операция «Буря в пустыне», не стал ждать и уже на вторые сутки предпринял попытку ее остановить. В середине дня 18 января он поручил нашему послу в Багдаде связаться с Саддамом Хусейном и задать ему вопрос: если в продолжающейся военной операции будет сделана пауза, то сможет ли он заявить о том, что уйдет из Кувейта? Если бы последовал ответ «да», то открывалась бы возможность ставить перед США и другими участниками операции вопрос о такой паузе.
Не дожидаясь ответа, Горбачев в тот же день в телефонном разговоре рассказал Бушу о своем новом обращении к Багдаду. При этом он развернул целую систему доводов, доказывая, что стратегические цели военной операции, мол, достигнуты и на этом можно было бы поставить точку. Горбачев говорил, что налицо политическое поражение Ирака, его военному и индустриальному потенциалу нанесен огромный, вряд ли поправимый ущерб, что агрессор наказан, ему преподан урок, что его амбиции диктовать свою волю в регионе теперь не имеют материальной основы, он ослаблен и обессилен на годы вперед. Соответственно, советовал Горбачев, пришло время подумать, в чем смысл продолжения военной акции, новых жертв. Надо вовремя остановиться, не упустить момент, ибо позже выходить из ситуации будет-де гораздо труднее.
Разумеется, в Кремле тогда никто и представить себе не мог, что воздушную войну против Ирака США запланировали вести не несколько дней, а несколько недель, причем без всяких пауз (о том, что никаких перерывов не будет до полного разгрома Ирака, Бейкер, как потом выяснилось, предупредил Азиза еще в Женеве). Поэтому, какую бы аргументацию Михаил Сергеевич ни приводил в том разговоре, впечатление на Буша она произвести не могла.