Далее А.А. Бессмертных говорил о том, что пора заняться разработкой системы безопасности для региона и что сейчас мы заняты поиском надлежащих подходов. Со своей стороны кувейтский министр сообщил о готовящейся встрече в Каире представителей стран Залива, Египта, Сирии и, возможно, некоторых других арабских стран, например, Марокко, где речь пойдет именно о системе безопасности для региона. Нельзя при этом забыть об Иране и Турции, но исходить инициатива должна изнутри арабского дома. Есть договоренность создать комиссию во главе с султаном Омана. Продумывается возможность участия ООН, например, могут на начальном этапе потребоваться войска ООН. В чистом же виде иностранное военное присутствие не желательно. Бессмертных поддержал мысль, что присутствие иностранных войск не принесло бы пользу региону. Сабах аль-Ахмед высказался за то, чтобы Советский Союз в подходящей форме участвовал в региональном балансе сил, выразил мнение, что отношения между СССР и странами Залива – это источник силы как для первого, так и для вторых. Он также выразил заинтересованность в том, чтобы советские организации приняли участие в восстановлении Кувейта.
Словом, разговор между министрами прошел хорошо. Иного оборота, к слову сказать, никто и не ожидал. Потом мининдел Кувейта заявил журналистам, что он полностью удовлетворен позицией Москвы.
Багдадские парадоксы
15 февраля Совет революционного командования Ирака выступил с развернутым политическим заявлением по сложившейся ситуации. В известном смысле это должен был быть ответ иракского руководства на идеи, которые по поручению президента СССР Е.М. Примаков излагал во время поездки в Багдад. В Москве с нетерпением ждали этой реакции, надеясь, что она будет конструктивной и позволит уже в самые ближайшие дни остановить войну. Однако не тут-то было. В переводе на русский язык заявление заняло более семи страниц машинописного текста, из которых первые пять заняла не прикрытая дипломатическими фразами риторика по поводу «гнусных планов сионизма и американского империализма и не менее гнусных замыслов их пособников и марионеток из числа коррумпированных правителей региона, идущих наперекор воле Аллаха». События 2 августа подавались как «национальное исламское восстание против заговора и его участников», а коалиция как «союз вероломных, злобных, коварных сил, союз безбожников, направленный против цитадели веры и принципов, против источника свободы, веры и справедливости (то есть Ирака – А.Б.)», военные действия МНС были расценены как «грязная и трусливая война», как «агрессия» против Ирака, в которой он уже победил, «потому что он стоек, смел, верит в Аллаха, горд и силен духом».
Вариации на эти темы и заняли первые пять страниц. Даже при том понимании, что это был лишь гарнир к главному блюду – финальной части заявления, нельзя было не видеть, что для участников МНС, от которых, собственно говоря, и зависело, когда и чем закончить войну, такой гарнир делал мало привлекательным все блюдо. Не удивительно, что руководители ведущих стран Запада и многие арабские лидеры мгновенно и категорически отвергли заявление СРК. Это сделали Буш, Мейджор, Миттеран, Коль, Малруни, министры иностранных дел Египта, Сирии, Саудовской Аравии, Кувейта и ряда других стран. Тем самым отбрасывалось и скромное рациональное зерно, которое в этом заявлении все же было.
В финальной его части впервые было сказано о готовности Ирака «иметь дело с резолюцией Совета Безопасности 660 с целью достижения почетного и приемлемого урегулирования, включая вывод, причем первый шаг, который Ирак обязуется сделать в вопросе о выводе, должен быть увязан со следующими условиями». Самым примечательным тут было то, что впервые Багдад решился употребить слово «вывод», хотя тут же постарался и «смазать» весь эффект этого хода, обставив его доброй дюжиной «условий». Они излагались в заявлении на полутора страницах и начинались окончательным и всеобъемлющим прекращением огня, а далее шли отмена всех других резолюций СБ, вывод в месячный срок всех сил МНС из региона, восстановление за счет МНС всех разрушений в Ираке, аннулирование иракских долгов, пересмотр политической структуры Кувейта, «полное сохранение всех исторических, территориальных и морских прав Ирака во всеобъемлющем их объеме», уход Израиля со всех оккупированных территорий и т.д. и т.п.