Глава IX ФИНАЛ АВАНТЮРЫ
Наземная фаза «Бури в пустыне»
Наземная операция началась на рассвете 24 февраля. В этот же день было обнародовано заявление советского правительства, в котором выражалось сожаление, что был упущен реальнейший шанс на мирный исход конфликта, на достижение целей, определенных резолюциями СБ ООН, без дальнейших человеческих жертв и материальных разрушений. Однако, говорилось в заявлении, сработал инстинкт военного решения. Чтобы этот инстинкт не завел слишком далеко, Москва высказалась за то, чтобы Совет Безопасности незамедлительно занялся рассмотрением сложившейся ситуации. Совет собирался, его председатель проводил консультации, но дело стояло, так как три из пяти постоянных членов Совета были одновременно ведущими участниками антииракской коалиции, добавившей к воздушной войне против Ирака теперь и наземную.
Не буду вдаваться в военную сторону вопроса. Ограничусь тем, что наземная фаза «Бури в пустыне» была отменно спланирована, отлично организована и очень эффективно осуществлена несмотря на то, что она проводилась войсками большого числа государств и что эти войска обучались по различным уставам, имели далеко неодинаковый уровень подготовки и оснащения, а личный состав войск говорил на нескольких десятках различных языков.
Операцией руководили два сокомандующих – американский генерал Норман Шварцкопф и саудовский генерал Халед Ибн Султан. В подчинении первого находились войска США и ряда европейских государств, второго – в основном войска арабских и других мусульманских стран. При формальном равенстве положения сокомандующих ведущая роль принадлежала Шварцкопфу, в распоряжении которого была основная ударная боевая сила. Как видно из воспоминаний, опубликованных обоими генералами, в их личных взаимоотношениях не все было гладко (видимо, давала себя знать известная американская бесцеремонность и напористость), но, судя по результатам, со своей задачей оба справились хорошо, никаких серьезных накладок в ходе операции не случилось.
Свои нюансы в планировании и проведении операции вносила и политика. Правительства арабских государств – участников МНС не хотели, чтобы их войска вступали на территорию Ирака. Поэтому их использование ограничивалось только территорией непосредственно Кувейта. Отсюда и распределение командных ролей: генерал Халед сосредоточился на кувейтском театре военных действий, где и предстояло воевать арабам; у Шварцкопфа же были более широкие задачи, поскольку его войска, особенно авиация, были задействованы на всех направлениях удара. Приходилось учитывать и другие факторы. Например, сирийская танковая дивизия имела на вооружении танки «Т-62». Поскольку аналогичные были и у иракцев, сирийцев поставили во второй эшелон, чтобы в ходе наступательных боев не произошло путаницы. Думаю, что в двадцатом веке не было ни одного сражения, в котором одновременно участвовали бы войска столь большого числа государств, как это было в ходе наземной операции по освобождению Кувейта.
Через четыре часа после ее начала с эмоциональным обращением к иракским вооруженным силам выступил Саддам Хусейн, призвавший «не давать пощады» врагу. В переданном по багдадскому радио первом военном коммюнике говорилось, что «наступление противника полностью провалилось» и что его солдаты «плавают в крови». В другом коммюнике, переданном через 15 часов после начала наземной операции, было сказано, что «силы агрессии не смогли достичь ни одной из своих объявленных целей. Они понесли большие потери в результате тяжелых ударов защитников права и веры».1
На самом деле картина была совершенно обратной. Наступление союзников развивалось стремительно, неудержимо и почти без потерь. Деморализованные неделями бесконечных бомбежек, испытывая полнейшую незащищенность от ударов с воздуха и чувство обреченности, иракские войска в Кувейте не выдержали ударов наступающих танковых частей коалиции и американской морской пехоты. Оборона была прорвана, началось беспорядочное отступление, перешедшее вскоре фактически в бегство. Контратаки были редкими и безуспешными. Спасая свои жизни, иракские солдаты сдавались в плен тысячами.
Одновременно генерал Шварцкопф, скрытно до этого перегруппировавший свои основные силы на левый фланг, нанес мощный боковой удар и начал быстрое продвижение вглубь Ирака по дуге в направлении Басры, создавая угрозу окружения всех иракских войск, находившихся в Кувейте и приграничной к нему зоне. Возникал огромный «котел», заставляя иракских штабистов, наверное, вспомнить о Сталинграде. Чтобы не попасть в окружение, некоторые иракские части, в том числе и Республиканской гвардии, были вынуждены спешно сниматься с занимаемых позиций и отступать. Обстановка складывалась явно не так, как рассчитывало руководство Ирака. Весь ход событий военной кампании разительно контрастировал с картинами, которые тот же Тарик Азиз рисовал нам в Москве во время своих визитов, начиная с сентябрьского. «Матерь всех сражений», которая, как уверяла багдадская пропаганда, должна была закончиться неизбежной победой Ирака над «силами зла», все больше приобретала противоположный смысл. Об этом невольно думалось, когда в своем кабинете на седьмом этаже мидовского здания я наблюдал по телевизору репортажи «Си-Эн-Эн» о ходе наземной операции.