В Москву мы вернулись в тот же вечер. Настроение у всех было хорошее, даже приподнятое. О саммите судили по итоговому документу и пресс-конференции. Понимали, что не все, что хотели, получилось, но в целом результат выглядел как вполне успешный. А теперь о том, что происходило за закрытыми дверями переговоров.
Первым по предложению Горбачева высказался Буш. Его изложение было почти всецело подчинено задаче, которую Буш определял в своей книге так: «Главная цель хельсинских переговоров – постараться, чтобы Горбачев понял, что нам придется прибегнуть к силе, если переговоры и санкции не сработают. Мне было нужно убедить его, что лучший путь к созданию нового мирового порядка при советско-американском сотрудничестве против агрессии состоит в поддержке сильного ответа (Ираку – АБ), что будет иметь значение для судьбы всеобщего мира… Я хотел иметь жесткое совместное заявление по данному вопросу, которое послало бы мощный сигнал Багдаду».5
Тезисно американская позиция выглядела следующим образом:
ѕ нельзя допустить, чтобы Багдад извлек выгоду из своей агрессии;
ѕ США выработали стратегию по достижению целей, поставленных ООН – добиться ухода Ирака из Кувейта и восстановления кувейтского руководства, – и считают, что у этой стратегии хорошие шансы на успех;
ѕ в качестве средства достижения этой задачи предпочтение отдается санкциям;
ѕ США не хотят эскалации конфликта и применения военной силы;
ѕ но если С. Хусейн не уйдет из Кувейта, США и страны коалиции прибегнут к силе; сохранение существующего положения неприемлемо, одна из причин этому – осуществление Багдадом демонтажа Кувейта;
ѕ если С. Хусейн не откажется от использования заложников в качестве «щита», то это может стать основанием для проведения судебного процесса типа Нюрнбергского;
ѕ у США нет планов обращаться к СССР с просьбой о направлении своих войск в зону Залива, но если бы Москва приняла такое решение, то США приветствовали бы его; была выражена надежда, что если страны коалиции будут вынуждены прибегнуть к силе, то Москва отнесется к этому с пониманием;
ѕ США не стремятся к тому, чтобы их войска остались в зоне Залива на постоянной основе, и, если С. Хусейн сохранит власть, то любые механизмы, выработанные для того, чтобы гарантировать от повторения агрессии и от возможного применения ядерного оружия, будут не американскими, а международными.
Далее президент США заявил, что на протяжении многих лет политика США заключалась в том, что Советский Союз не должен играть какой либо роли на Ближнем Востоке. Прежняя концепция, уверял президент, сейчас изменилась, и США исходят из того, что будут вместе с СССР прилагать усилия для урегулирования не только кувейтской проблемы, но и остальных проблем Ближнего Востока.
Последнее, о чем Дж. Буш говорил в своей презентации, состояло в подчеркивании значения взаимопонимания и взаимодействия двух сверхдержав. Он заявил, что проявляемое двумя сверхдержавами единство в подходе к кризису в Персидском заливе означает очень многое с точки зрения всей дальнейшей перспективы советско-американских отношений. Мы, сказал президент, должны жить по-новому и по-новому строить свои отношения.
М.С. Горбачев все это выслушал, ни разу не прервав и не задав ни одного вопроса. В свою очередь, оттолкнувшись от последнего тезиса Буша о важности советско-американского единства и поддержав его, он вполне обоснованно не преминул отметить как досадный сбой то, что Вашингтон принял решение о направлении своих войск в регион, не проконсультировавшись заранее с Москвой. Буш признал справедливость замечания и заверил, что США не имеют в виду действовать за нашей спиной.
После этого президент СССР перешел к изложению своего видения обстановки. Он начал с того, что США, разместив войска в Саудовской Аравии, уже решили свою главную стратегическую задачу – обезопасили мировую экономику, гарантировав бесперебойность поставок нефти из зоны Залива. По Горбачеву, это означало, что дальнейшего наращивания войск коалиции там уже не требуется, и, следовательно, как бы сам собой снимался и вопрос об использовании силы для восстановления независимости Кувейта. Эту задачу, доказывал Горбачев, должно и можно решить мирным путем через наращивание экономического давления на Багдад и переговоры.
Чтобы отвратить Буша от мысли о допустимости военного решения, президент СССР развернул перед ним целую систему аргументов, призванных показать всю меру опасности войны и ее последствий в этом жизненно важном и очень своеобразном регионе. Михаил Сергеевич нарисовал картину прямо-таки апокалиптическую. Он предсказывал неминуемую гибель десятков тысяч американских солдат, резкий рост антиамериканских настроений и даже разворот арабского мира против Америки, крушение некоторых арабских режимов (в частности, в такой ключевой стране, как Египет), разрушение нефтепромыслов во всем регионе, трещины в антииракской коалиции, в том числе дистанцирование от США Западной Европы, подрыв единства в Совете Безопасности ООН и, наконец, материальные потери в триллионы долларов. Для убедительности президент ссылался на мнение неназванных им советских ученых – арабистов и данные некоего ситуационного анализа.