В свете изложенного понятно, что хотя наша дискуссия с А.Салехом была долгой, но, как мне сдается, каждый все же остался при своем мнении. Разговор был тем не менее отнюдь не бесполезен: он позволил лучше понять образ мыслей йеменского руководителя, рельефнее представить себе, чем на деле является официально провозглашенный Йеменом нейтралитет по отношению к конфликту. Бесспорно, было и очень важное общее в наших позициях – это, прежде всего, понимание опасности сохранения существующей в районе кризисной ситуации, необходимости скорейшего выхода из нее мирным путем.
Судя по всему, Сану больше всего беспокоило, как бы Саудовская Аравия, воспользовавшись присутствием на своей территории большого числа дружественных войск, не попыталась решить в свою пользу давний пограничный спор с Йеменом, как бы коалиция заодно с Ираком не «наказала» бы и Йемен.
Обстановка в йеменско-саудовских отношениях была и впрямь напряженной. В Эр-Рияде не прошли мимо того, что на августовском арабском саммите Йемен оказался в лагере тех, кто отказался поддержать резолюцию о направлении арабских войск на защиту Саудовской Аравии. Еще острее там отреагировали на прошедшие в Йемене демонстрации против приглашения саудовцами иностранных войск. В ответ саудовские власти лишили проживающих в Саудовской Аравии примерно два миллиона йеменцев статуса особого благоприятствования и уравняли их со всеми остальными арабскими иммигрантами. На практике это означало, что отныне йеменец, чтобы иметь работу и право на проживание, должен был найти себе саудовского поручителя, что в создавшейся обстановке было непросто. В результате сотни тысяч йеменцев в короткие сроки были вынуждены покинуть Саудовскую Аравию и вернуться на родину. Президент Салех в разговоре со мной назвал цифру – 750 тысяч человек, что, конечно, очень существенно для страны с населением около 11 миллионов. Масса появившихся переселенцев сразу обострила безработицу и другие социальные проблемы Йемена, который был в то время на Аравийском полуострове не только самой населенной, но и самой бедной страной. Саудовское правительство к тому же прекратило и финансовую подпитку своего южного соседа. Вместе с тем, у меня сложилось впечатление, что йеменское руководство не собиралось корректировать свою внешнеполитическую линию. Последующие месяцы это подтвердили.
Остро прошло и обсуждение некоторых двусторонних вопросов. Президент Салех начал эту часть беседы с упрека, который заставил меня удивленно поднять брови. «Москва берет нас за горло»,– заявил президент. Оказалось, что под этим он имеет в виду желание наших соответствующих ведомств получить с Йемена его долги нам и перевести военное сотрудничество на новые финансовые рельсы, ибо по старым ехать дальше было уже нельзя из-за возникших у СССР собственных больших финансовых трудностей. Президент же хотел, чтобы все оставалось по-прежнему, то есть чтобы в советских военных академиях и училищах йеменцев продолжали обучать бесплатно, чтобы командируемые в Йемен специалисты получали прежнее сверхскромное вознаграждение, чтобы в Йемен были поставлены новые партии оружия и запчастей (опять же в кредит), а платежи по старым кредитам и по процентам были заморожены на ближайшие два – три года. Были у президента претензии и к нашим нефтяникам.
Конечно, у СССР были свои интересы в Йемене (заходы судов, авиабазирование и т.п.), за обеспечение которых предполагались определенные ответные услуги. Но общая ситуация и особенно финансовые возможности СССР быстро менялись, и не в лучшую сторону. К сожалению, наши зарубежные партнеры не всегда были готовы это учитывать, в чем в данном случае мне и пришлось убедиться. Впрочем, я выполнил свое обещание президенту Салеху и направил в Москву обстоятельное донесение по всем поставленным им вопросам двустороннего сотрудничества. Главным, конечно, оставалась обоюдная заинтересованность в сохранении и развитии различных форм и направлений взаимовыгодного советско-йеменского взаимодействия.