Если разговор с президентом Салехом меня не во всем удовлетворил, то несколько часов, что у меня выдались свободными для осмотра города, полностью изменили мое настроение: до того интересна и впечатляюща была эта пешая прогулка. ЮНЕСКО недаром объявила район старого города Саны культурным достоянием мирового значения. Это поистине уникальный памятник средневековой архитектуры – сохранившиеся до сих пор десятки пяти-семиэтажных жилых зданий из обожженного красного кирпича или даже желтого кирпича-сырца поражали искусством внешней архитектурной отделки (межэтажные фризы, другие приемы декора, разнообразие окон – то продолговатых, то квадратных, то арочных, то круглых, причем нередко с цветными стеклами). Как правило, окна были обведены белым, белым же выделены фризы, что делало здания очень нарядными. Впечатление ажурности усиливается многочисленными балкончиками, выступами, нишами. Часто можно встретить на наружних стенах мазаичные украшения. Однако, как и в средние века, в этих домах нет ни водопровода, ни канализации (все удобства во дворе). Во всяком случае так выглядели отреставрированные дома, в которых мне удалось побывать. Возможно, есть и иные, где от средневековья остались только внешние стены, а внутри все заменено.
По контрасту со старым городом новая застройка не впечатляла. Она бедновата и как-то безлика в отличие от современного архитектурного великолепия арабских стран Залива. Но там и совсем другие деньги – Йемен же пока страна очень скромного достатка.
В Каире с президентом Хосни Мубараком
15 ноября мы перелетели из Саны в Каир. С лета 1986 года, когда я был переведен с поста посла в Египте на работу в Нью-Йорк, мне не доводилось бывать в Каире, и я с нетерпением ждал новую встречу. Египетская столица – не только большой, но и очень динамично развивающийся город. По дороге из аэропорта сразу бросились в глаза и новые длинные эстакады, и новые высокие здания, внесшие перемены в панораму города. Успел сменить свое местоположение и египетский МИД, и уж особенно приятно мне было разместиться в новом многоэтажном жилом здании посольства на набережной Нила.
Когда я в 1986 году наносил прощальный визит президенту Хосни Мубараку, он сказал, что я уеду от него с хорошим подарком. Им оказался тот самый жилой дом, в свое время конфискованный у нас Анваром Садатом. Теперь президент Египта возвращал его законному владельцу – Советскому Союзу. Об этом, тогда еще недостроенном здании я не раз заводил разговор с президентом. Он обещал. То, что Хосни Мубарак человек слова, я знал и раньше по другим делам. Но было, конечно, очень приятно еще раз убедиться в том, что свои обещания президент не только помнит, но и выполняет.
Наш видный арабист Владимир Порфирьевич Поляков был назначен послом в Египет по второму разу, что довольно редко случается в дипломатической практике. И здесь тоже восторжествовала справедливость. В первый раз ему пришлось уехать оттуда досрочно из-за резкой смены политического курса А. Садатом. Назад он вернулся в августе 1990 года. Первые дни кувейтского кризиса мы несли мидовскую вахту вместе с ним как начальником УБВСА, и вот теперь вновь нам предстояло заниматься этим же вопросом.
Сначала у меня состоялась дружеская встреча с некоторыми моими добрыми знакомыми – египтянами, которую организовал известный предприниматель, много сделавший и продолжающий делать для развития экономических отношений с нашей страной, доктор Ибрагим Камель. Говорили и о делах. В частности, там мы обстоятельно обсудили кувейтский кризис с начальником политической канцелярии президента Усамой эль-Базом. На следующий день эта тема проговаривалась в ходе моего визита к министру иностранных дел Исмату Абдель Магиду и затем у президента Хосни Мубарака. Разговаривать в Каире было легко и не только потому, что мы с президентом были почти одного возраста и знали друг друга, но и в силу большой близости позиций СССР и Египта в отношении кризиса. Не требовалось никого ни в чем убеждать.