Такое же различие в Саудовской Аравии проводили между проблемой освобождения палестинских территорий (тут все как бы оставалось по старому) и отношением к руководству ООП, которое, как считали в Саудовской Аравии, проявило себя далеко не лучшим образом в вопросе об аннексии Кувейта. Саудовская сторона была также категорически против попыток Багдада связать кувейтский кризис с БВУ.
В целом, беседы в Джидде показали близость нашего и саудовского подходов с точки зрения неприемлемости агрессии и ее последствий, но чувствовалась и разница: мы продолжали делать упор на мирное урегулирование через политическое и экономическое давление; саудовцы же, отдавая дань его предпочтительности, исходили по сути из неизбежности силового решения и делали все от них зависящее, чтобы его как следует подготовить и материально, и политически. Тут давала себя знать прежде всего разница в положении: Саудовская Аравия после захвата Кувейта испытала шок прямой военной опасности для себя и выхода Ирака на позиции регионального доминирования. Для Москвы же вопрос в такой плоскости не стоял и имел другие измерения.
К сожалению, крайний недостаток времени заставил нас покинуть Джидду сразу по завершении беседы с королем. Надо было успеть на самолет, чтобы добраться до Дамаска, где на следующий день должна была состояться моя встреча с Хафезом Асадом.
В Дамаске с президентом Хафезом Асадом
Во второй половине дня 18 ноября мы уже были в Дамаске. Там нас встретил посол Александр Иванович Зотов (до этого я с ним не был знаком) и представители сирийского МИДа. Остаток дня и вечер мы провели в посольском комплексе за обсуждением разных вопросов – политических, кадровых, финансовых и прочих, которых всегда у послов накапливается много, и которые они стараются по мере возможности решить или продвинуть, пользуясь прибытием начальства.
Поскольку на следующий день встреча с президентом Асадом передвинулась на 6 часов вечера, появилась возможность познакомиться с Дамаском, который известен тем, что из всех городов мира, как утверждают, имеет самую долгую историю непрерывного человеческого обитания в нем (впервые упоминается за 25 веков до нашей эры). Кто им только ни владел: египтяне, евреи, ассирийцы, персы, греки, римляне, арабы, турки и даже французы (по мандату Лиги наций после Первой мировой войны), пока, наконец, Сирия не стала независимым государством в 1946 году.
Дамаск живописен благодаря холмам, на которых он раскинулся, бульварам и весьма своеобразной смеси старого и нового, арабского и европейского. Запомнилась обширная мечеть Омейядов, построенная на месте, где различные культовые сооружения сменяли друг друга последние три тысячи лет, иногда мирно сосуществуя. Именно этим объясняется, например, то, что внутри мечети прямо в молельном зале находится небольшой храм-усыпальница Иоанна Крестителя. А еще мне запомнились натянутые поперек некоторых улиц транспаранты с портретами Хафеза Асада – длинные во всю ширину улицы ряды совершенно одинаковых портретов. Подобного способа графической политической агитации мне еще видеть не приходилось.
К этому времени Хафез Асад стоял во главе государства уже 20 лет и заслуженно пользовался репутацией одного из самых осмотрительных и умелых арабских лидеров, твердо державшего в своих руках бразды правления. Был он известен и как очень упорный переговорщик, которого еще никому не удавалось политически переигрывать. В СССР считался одним из наиболее последовательных сторонников арабо-советского сотрудничества, за что в свою очередь его откровенно недолюбливали на Западе, особенно американцы, долго державшие Сирию в черном списке пособников международного тероризма и лишь в самое последнее время в связи с кризисом в Заливе начавшие активно обхаживать Дамаск.
Хафез Асад принял нас с А.И. Зотовом в своей резиденции, расположенной у вершины склона одного из холмов – современном, строго функциональном приземистом здании, лишенном всякого внешнего украшательства. Столь же простым и строгим было внутреннее убранство, огромный контраст в сравнении не только, скажем, с дворцом короля Фахда в Джидде, но и дворцовыми постройками в Каире, где обычно принимает гостей президент Мубарак.
Мы расположились в стоящих вдоль стены креслах светлой кожи с небольшим, тоже светлым квадратным столиком между нами. Напротив разместились наш посол и министр иностранных дел Сирии Фарук Шараа, с которым я уже раньше встречался, и сбоку – переводчики. Потом по публикуемым в газетах и журналах фотографиям Х. Асада с различными визитерами я убедился, что он всех принимал в одном и том же помещении и в тех же самых креслах. Может быть, в этом была какая-то своя символика, например, желание показать простоту, скромность, готовность власти довольствоваться малым.