Двухчасовая беседа прошла насыщенно, интересно и дала мне возможность убедиться, что сирийский руководитель филигранно владел дипломатической техникой. Я это понял на следующем примере. Мне было важно выяснить отношение Сирии к возможной резолюции СБ, устанавливающей для Ирака крайний срок на вывод войск. Х. Асад сказал мне, что этот вопрос уже ставил перед ним американец Келли, но он не сказал ему ни «да», ни «нет». В Дамаске и сейчас продолжают его изучать и пока не определились. За этим мало устраивающим меня сообщением последовала, однако, целая серия рассуждений президента о том, что при каких-то условиях такая резолюция может оказаться полезной, при таких-то не очень и т.д. В результате у меня сложилось вполне определенное впечатление, что Сирия, во-первых, за то, чтобы любые возможные шаги предпринимались только через Совет Безопасности, при максимальном сохранении его сплоченности, особенно среди «пятерки» его постоянных членов. Во-вторых, что Сирия на деле отнюдь не против резолюции СБ о крайнем сроке, но не хочет, чтобы кто-то мог определенно сослаться на ее позитивное отношение, ибо речь все же шла о возможности применения силы против арабской страны и, кроме того, со стороны коалиции, где ведущая роль принадлежала США, с которыми у Дамаска отношения были все еще натянутые (показательно, что направив в числе первых спецназ и бронетанковую дивизию в Саудовскую Аравию, Дамаск поставил их в подчинение не американскому, а саудовскому со-командующему. И лишь почти в самый последний момент дал добро на участие сирийских войск в операции по освобождению Кувейта и без права захода на иракскую территорию).
Глубокая вражда между президентами Сирии и Ирака, длившаяся уже не одно десятилетие, была хорошо известна. Поэтому жесткий подход Дамаска к захвату Ираком Кувейта воспринимался как нечто само собой разумеющееся. Его Хафез Асад продемонстрировал и на этот раз. Он твердо заявил, что всю полноту ответственности за случившееся и за его последствия несет Саддам Хусейн, что он оказывает скверную услугу арабской нации, что пора кончать с иракской агрессией, нарушением Багдадом международного права и арабских традиций, требуется строго выполнить резолюции Совета Безопасности и Лиги арабских государств, не допуская при этом никакого торга с Ираком, сделок с ним или его вознаграждения. Арабского решения проблемы быть не может. Йемен, Иордании и ООП, по мнению президента, фактически подыгрывают Саддаму Хусейну и, возможно, были в той или иной степени причастны к его замыслу. Раскол в арабских рядах сохраняется, тем самым подрывая действенность арабского фактора и возможности его использования для мирного урегулирования кризиса.
По оценке Х.Асада, Египет и Саудовская Аравия испытывают сходные с Сирией чувства в том, что касается поведения иракского руководителя. Они разделяются в полной мере и арабскими странами Залива. Те же арабские государства, что географически подальше от зоны конфликта, менее остро чувствуют ситуацию, высказывают иногда малоподходящие идеи. Я полагал, отметил президент, что Багдад ухватится за марокканское предложение об арабском совещании в верхах или, по крайней мере, промолчит, но он, напротив, обставил его такими своими условиями, что оно сразу стало непроходным.
Президент Асад не скрывал, что его беспокоит будущее, в частности, как скажется крупное поражение Ирака на расстановке сил на Ближнем Востоке, не приведет ли оно к усилению Израиля, не насытят ли его американцы еще больше своим оружием. Сирия была против военного присутствия Запада в регионе. В том, что американские сухопутные войска покинут Саудовскую Аравию, президент не сомневался, но что в целом американские позиции на Ближнем Востоке после конфликта станут более сильными, Хафез Асад также рассматривал как неизбежность, что его не радовало.
Президент считал совершенно неуместным увязывать кувейтский кризис с БВУ. Кувейт – не израильская территория, заметил он. Какой же тут может быть размен? Да и с какой стати вообще вводить Израиль во внутриарабское уравнение! Президент также не был сторонником того, чтобы сразу после освобождения Кувейта немедленно приступать к БВУ. Он полагал, что сначала арабам нужно привести в порядок свои ряды, нарушенный кувейтским кризисом, и только затем, уже с более прочных позиций переходить к БВУ. При этом он обратил внимание на то, что в средствах массовой информации, особенно американских, нередко ставят знак равенства между БВУ и палестинской проблемой, что как бы выводит за скобки другие важные аспекты урегулирования (он имел в виду, конечно, вопрос об освобождении Голанских высот, хотя прямо их и не называл). Замечание президента было совершенно уместным, так как наша пресса тоже порой грешила таким упрощением.