Принципиально важным было также то, что это обращение Генсекретаря ООН было поддеражано всеми постоянными членами Совета Безопасности. Так что содержавшиеся в нем гарантии имели под собой значительно большую основу, чем просто личный и служебный авторитет самого Переса де Куэльяра. Однако Ирак проигнорировал и этот призыв, и эти вполне почетные для себя условия.
По мнению В.С.Сафрончука, Ирак относился к миротворческим усилиям Генерального секретаря ООН без должного внимания и уважения. Через несколько дней после начала военных действий Багдад направил Куэльяру письмо, составленное в незаслуженно обидных выражениях, а потом поступил и того хуже – опубликовал в иорданских газетах стенограмму разговора между Куэльяром и С. Хусейном, хотя разговор был сугубо конфиденциальный.11 Попросту говоря, Багдаду захотелось хоть как-то «насолить» Генсеку ООН. Но разве Перес де Куэльяр был виноват в том, что на Ирак обрушились бомбы и ракеты? Он как раз старался (в рамках своих возможностей, естественно), чтобы этого не случилось. Выбор сделал Багдад.
Полагаю, не требуется доказывать, что визит Куэльяра в Багдад и его последующее обращение предоставляли иракскому руководству уникальный шанс красиво выйти из-под уже нависшего удара. Как-никак призыв к Багдаду обращал даже не руководитель конкретного государства, а высшее должностное лицо главной всемирной организации, причем делал это и в Багдаде, и в Нью-Йорке. По любым, даже самым требовательным меркам этого было бы вполне достаточно, чтобы доходчиво объяснить народу Ирака, почему его войска покидают Кувейт. Но руководство Ирака считало по-другому.
В самые последние дни «паузы доброй воли» предпринимались и другие попытки решить дело миром. С весьма далеко идущей инициативой, встретившей даже прямую критику со стороны американцев и англичан, выступили французы, но и те вынуждены были признать, что Багдад остался к ней глух. Нулевой результат дали разговоры в Багдаде экспрезидента Никарагуа Даниэля Ортеги, а также премьер-министров Йемена и Ливии. Был проигнорирован и призыв к Багдаду Хафеза Асада.
Складывалось впечатление, что в Багдаде даже к концу «паузы доброй воли» продолжали считать, что антииракская коалиция не решится на военные действия, хотя, казалось бы, налицо были все признаки надвигавшейся войны. 12 января американские дипломаты, спустив предварительно флаг со здания посольства, покинули Багдад. Закрыли свои посольства в Багдаде и многие другие страны. К 15 января из 70 дипломатических представительств в Багдаде продолжали функционировать лишь единицы, причем в резко сокращенном составе (посольства СССР, Кубы, Югославии, некоторых арабских и африканских стран). Выводы напрашивались сами собой, но это никак не влияло на позицию иракского руководства. Она оставалась той, как ее определил Саддам Хусейн в речи перед активистами партии Баас 9 января: «Наши вооруженные силы и великий иракский народ готовы к решительной схватке, которая приведет к поражению сил агрессоров и неверных… Победа безоговорочно будет нашей… Мы не из тех, кто поддается давлению… Вы увидите, в какую западню попадут Соединенные Штаты. Если американцы только ввяжутся, мы заставим их плавать в собственной крови».12
Трудно судить, в какой мере эта бравада была напускной, а в какой выражала действительные ожидания иракских руководителей. Так или иначе свой выбор они сделали.
* * *
«Пауза доброй воли» истекла 15 января. На следующий день я докладывал ситуацию Верховному Совету СССР. Подробно рассказал обо всем, что предпринималось правительством СССР, ООН, а также другими государствами для нахождения мирного решения, и как все эти усилия разбивались о стену пренебрежения со стороны Багдада к советам друзей и требованиям мирового сообщества. Я не скрывал, что военная акция грядет. Депутаты уже довольно хорошо разбирались в обстановке, так как кризис в Персидском заливе был уже давно в центре всеобщего внимания и неоднократно фигурировал в повестке дня заседаний Верховного Совета. Последний раз это имело место всего лишь 12 января, когда я тоже должен был выступать в Верховном Совете на эту тему, но депутаты удовлетворились тогда сообщением председателя Комитета по международным делам А.С. Дзасохова.