На вопрос газеты «Файнэншл таймс», должно ли прекращение военных действий произойти после того, как Ирак уйдет из Кувейта, или после заявления Ирака о согласии на немедленный и безоговорочный вывод своих войск, я ответил так: «Решать, когда следует прекратить боевые действия, очевидно, надо тем, кто эти операции осуществляет, но, с нашей точки зрения, если руководство Ирака сейчас или через несколько часов заявило бы о том, что оно выполнит в кратчайшие сроки требования, содержащиеся в резолюции СБ, то, как представляется, это уже было бы достаточным основанием для того, чтобы прекратить боевые операции».5
Особое значение в эти и последующие дни имел вопрос о географических рамках конфликта. На пресс-конференции я говорил о необходимости его локализовать с тем, чтобы вспыхнувшая война не перекинулась на другие страны. «В этой связи хотелось бы с удовлетворением отметить, – говорил я, – что сегодня турецкий премьер-министр подтвердил, что Турция не откроет второй фронт против Ирака и не примет участия в военном конфликте, если сама не подвергнется нападению. Хотелось бы выразить надежду, что ничто не спровоцирует Турцию на участие в военном конфликте. В этой же связи следует подчеркнуть сдержанную, разумную позицию Ирана, который, как это уже неоднократно подчеркивалось иранскими государственными деятелями, не примет участия в военном конфликте, если он вспыхнет. Об аналогичной позиции нас недавно поставил в известность Йемен. Особо хотелось бы выделить и позицию Израиля. Всем понятно, что если Израиль окажется втянутым в военный конфликт, то это может придать войне несколько иное качество. Вот почему, как нам представляется, мы не можем не приветствовать позицию, которую занимает Израиль в связи со вспыхнувшим конфликтом, – позицию неучастия в нем. Думаю, что средства массовой информации сделают большое дело во имя мира и спасения человеческих жизней, если в свою очередь будут доносить до сознания миллионов и миллионов людей необходимость проявить выдержку и разум в этой критической ситуации».6
Реакция в мире на начало военных действий против Ирака была вполне предсказуемой, ибо военный вариант в сложившихся обстоятельствах не был ни для кого сюрпризом. В обращении к американскому народу Дж. Буш возложил вину за конфликт исключительно на С. Хусейна, проведя при этом четкую разницу между «багдадским диктатором» и иракским народом и заверив, что второго Вьетнама не будет. Сходные по духу заявления сделали и другие участники МНС. В Совете Безопасности представитель США проинформировал коллег о начатых МНС усилиях по выполнению резолюции 678. С протестом выступил только кубинец, представитель Йемена ограничился выражением сожаления.
В арабском обществе реакция варьировалась от явного удовлетворения тем, что Саддам Хусейн наконец-то получит по заслугам, до горечи и возмущения. В ряде стран прошли антиамериканские демонстрации, но в целом реакция была довольно пассивной. Пожалуй, наиболее характерной была позиция руководителя Ливии Каддафи. Он не осудил действия МНС, но сделал упор на то, что они не должны выходить за границы Кувейта.
В свою очередь Саддам Хусейн 17 января в радиовыступлении обрушился на «дьявола Буша», «преступный сионизм» и иные «силы зла», обещая разгромить «агрессоров» и освободить Иерусалим, Голанские высоты и Ливан. На следующий день он призвал всех мусульман мира к террористическим акциям против стран – участниц МНС.
* * *
Ракетные и бомбовые удары по Ираку побудили Москву радикально сократить численность советского персонала в этой стране. На 16 января там оставалось на строго добровольной основе около 70 человек. Это были сотрудники некоторых наших представительств и небольшое число людей, обеспечивающих надзор на отдельных крупных объектах сотрудничества. Но и их было решено срочно эвакуировать. Вывоз осуществлялся автотранспортом через соседние страны. После 24 января в Ираке осталось только 13 советских граждан. Это были сотрудники посольства (все мужчины) во главе с послом В.В. Посувалюком. В течение всей войны они оставались именно в этом составе. К счастью, никто из них не погиб и не был ранен, но хватить лиха им пришлось с избытком. Свой долг они выполнили с честью и по заслугам были потом удостоены боевых наград. На заключительном этапе войны наше посольство в Багдаде оставалось единственным связующим звеном между иракским руководством и внешним миром. Так как телефоны в городе не работали, то все сообщения приходилось передавать только лично, с риском для жизни отправляясь под бомбежками туда, где на тот или иной момент находилось иракское руководство. Чаще всего это приходилось делать самому послу. Трудно переоценить роль, которую в тех условиях сыграли наши товарищи в Багдаде, остававшиеся единственными глазами и ушами Москвы в воюющем Ираке. Откликаясь на просьбы различных государств, сотрудники посольства СССР в Багдаде выполняли различные поручения, передававшиеся им из Москвы по розыску в Ираке граждан иностранных государств, по тем или иным причинам оставшихся там, и за судьбу которых беспокоились их родные и близкие.