Во-вторых, в документ удалось включить положение, касающееся общего урегулирования на Ближнем Востоке. Это, по нашему мнению, весьма существенно как шаг на пути решения ближневосточной проблемы, в том числе палестинской, и в то же время как раскрытие дополнительной возмоности выхода из нынешнего кризиса в Заливе. Если С. Хусейну нужна формула, которая позволяла бы ему «спасти лицо», то она содержится в данном документе, ибо в нем присутствуют обе темы – война в Персидском заливе, с одной стороны, и ближневосточное урегулирование и палестинская проблема, с другой. В заявлении говорится о полнокровном мирном процессе на Ближнем Востоке и прямо упоминается о мире между Израилем и арабами. Мы рассматриваем принятие данного советско-американского заявления по Ближнему Востоку (фактически первого развернутого совместного документа с 1976 года) как бесспорное достижение. Хотелось бы надеяться, что в Багдаде не поспешат отвергнуть содержащиеся в нем идеи.
У йеменского министра не было свежей информации о настроениях в Багдаде. Он выразил согласие с тем, что у Ирака, безусловно, было немало возможностей объявить о готовности уйти из Кувейта, но что дело тут, по-видимому, в психологии иракского руководителя. А. ад-Дали подчеркивал, важность интенсивных многосторонних усилий с тем, чтобы добиться приостановки боевых действий.
Багдад, однако, проигнорировал советско-американское заявление.
Снова в Тегеране
5 февраля я вылетел в Тегеран. После начала военной фазы между нами еще не было обстоятельных консультаций, а вопросы поднакопились. Учитывалось и то, что теперь в глазах Багдада Иран – единственная страна, через которую Ирак имел возможность физического выхода во внешний мир. В этой связи мнение Тегерана, по идее, приобретало для Ирака особый вес. Надо было обменяться информацией, сопоставить оценки. На это ушел весь следующий день – по отдельности состоялись беседы с министром иностранных дел А.А. Велаяти и его заместителем М. Ваэзи. Без труда договорились о визите Велаяти в Москву, обсудили некоторые вопросы двусторонних отношений, подробно проговорили афганскую тему, но доминировала проблема Ирака.
По мнению Тегерана, иракцы полагали, что военные действия против них все же не начнутся, и просчитались. Ирак, – говорил Велаяти, – пока не прислушался ни к иранским, ни к советским рекомендациям и предупреждениям. В этом упорстве иракцев много странного. Ведь то, что сейчас происходит, можно было предвидеть заранее. Наивно было предполагать, что сотни тысяч американских солдат прибывают в регион на рыбалку. Если же исходить из того, что в Багдаде предвидели нынешний ход событий, то его позиция абсолютно неразумна. Она равносильна самоубийству, не говоря уже о губительных последствиях для всего региона.
Позицию Ирана мои собеседники определяли как активный нейтралитет, активный – в смысле его направленности на недопущение затягивания войны и ее скорейшее прекращение. На это нацелены их собственные контакты с Багдадом, а также работа по дипканалам с арабскими, западноевропейскими и другими странами.
Мне было важно выяснить, зачем и с какими настроениями недавно побывал в Тегеране Саадун Хаммади и что ему говорилось с иранской стороны. Интерес к этому подогревался массированным перебазированием иракской авиации в Иран. Мы видели, что вооруженные силы Ирака не препятствовали перелетам, и, следовательно, речь шла о подготовленной операции, осуществленной не вопреки воле иракского руководства, а по его распоряжению. В 20-х числах января в Иран перелетело порядка 80 самолетов, среди которых были и самые тогда современные «МИГ-29» и более ранние модели «МИГов», бомбардировщики и другие типы самолетов, в том числе гражданские. В общей сложности в Иран в январе – феврале перебазировалось 135 самолетов.8
Из полученных разъяснений следовало, что перелет десятков военных и гражданских самолетов в Иран произошел без предварительного согласия иранской стороны и что одна из целей визита Хаммади состояла именно в том, чтобы объясниться по этому поводу с Тегераном. Хаммади уверял, что посадка иракских самолетов в Иране была вызвана экстренной необходимостью, связанной с угрозой их уничтожения многонациональными силами, что Иран – сейчас самое безопасное место для сохранения иракских самолетов. Мне было сказано, что не изменяя политике нейтралитета, иранские власти приняли решение согласиться оставить самолеты в Иране до окончания войны. Это касается и их экипажей.