В свою очередь я пояснял Мэтлоку, что у нас есть озабоченности относительно характера военных действий и масштабов разрушений в Ираке, что четко выражено в заявлении Горбачева. Мы с пониманием относимся к тому, что трудно добиться освобождения Кувейта, не прервав нити жизнеобеспечения развернутой там иракской группировки. Мы также сознаем, что «чистой» войны не бывает, что жертвы и разрушения неизбежны. Однако мы за то, чтобы правильно определять и оценивать, что имеет значение для достижения военных целей, а что превышает необходимые пределы. Например, необходимо ли для освобождения Кувейта уничтожение мостов в Багдаде, электростанций, складов продовольствия и т.п. Такого рода вопросами задаются в наших парламентских кругах, среди советской общественности, и правительство СССР не может не прислушиваться к высказываемым мнениям. Президент СССР не сказал, что выданный резолюциями СБ ООН мандат уже превышен. Иначе следовало бы требовать заседания Совета Безопасности и приостановки боевых действий. Но выступая с заявлением 9 февраля, президент СССР подал предупредительный сигнал о необходимости строго держать под контролем ситуацию и не допускать превышения полномочий.
И, наконец, третьей темой нашего разговора с послом США стала моя поездка в Иран и Турцию. Мэтлок просил поделиться впечатлениями, что я и сделал, выбирая, в первую, очередь те вопросы, над которыми было бы полезно поработать самим американцам, коль скоро они заявляют себя сторонниками сохранения территориальной целостности Ирака.
Следующим моим визитером был посол Великобритании Р. Бретвейт. Его тоже интересовала миссия Е.М.Примакова, зачем, мол, она понадобилась, если мы сохранили свое посольство в Багдаде. Пришлось сказать, что нашим дипломатам там не так-то просто прямо выходить на С.Хусейна, а в нынешней ситуации это критически важно. В основном повторил ему то же, что говорил Мэтлоку, лишь отвечая на вопрос посла, добавил, что посещение других стран Е.М.Примаковым не планируется.
В аналогичном ключе было проговорено и заявление М.С.Горбачева с упором на то, что если МНС не скорректируют свои оперативные планы ударов по объектам в Ираке, констатация их выхода за рамки мандата ООН может стать неизбежной. Посол убеждал этого не делать, заверял, что действия МНС продуманы и выверены с чисто военной точки зрения и не преследуют цель разрушения Ирака. Как и до него американец, Бретвейт подчеркивал, что выраженные в заявлении Горбачева опасения по поводу применения оружия массового уничтожения преувеличены в части, касающейся МНС, – у последних нет планов использования ОМУ, даже если Ирак сам прибегнет к химоружию (за Израиль же поручиться нельзя, если химоружие будет использовано против него).
В остальном беседа крутилась вокруг позиции Ирана. Посла интересовали укрывшиеся в Иране иракские самолеты, подход Тегерана к территориальным и нефтяным претензиям Ирака к Кувейту, степень давления на правительство Ирана местных фундаменталистов. Особый интерес Бретвейт проявил к иранским взглядам на перспективы режима С. Хусейна. Сказал послу, что рассуждения иранцев сводились к тому, что Хусейн и его окружение достаточно плохи, но они по крайней мере являются известными величинами. Кроме того, на сегодняшний день Хусейну внутри страны фактически нет политической альтернативы, поскольку оппозиция была физически уничтожена. Остаются два варианта – смена Хусейна из числа той же самой команды, в чем иранцы не видят смысла, либо представителями иракской эмиграции, к которой Иран относится подозрительно. Отсюда общее предпочтение Тегерана тому, чтобы у власти в Ираке пока остался С.Хусейн (мне показалось, что такая интерпретация иранской позиции не очень пришлась послу по вкусу). Сказал также, что Тегеран рассчитывал сыграть роль посредника, но ответ, который С. Хаммади привез из Багдада (он вторично побывал в Тегеране уже после моего отъезда оттуда), опрокинул эти надежды.
Очередным моим собеседником в тот день стал директор департамента Северной Африки и Ближнего Востока МИД Франции Патрик Леклер. Мы провели с ним довольно широкий обзор, причем время поделилось примерно поровну между кризисом в Заливе и проблемами БВУ. Нашли, что в подавляющем большинстве случаев наши оценки совпадали или были близки. Леклер не пытался, в отличие от американца и англичанина, защищать характер и масштабы воздушной войны против Ирака, подчеркивал, что французы участвуют лишь в атаках на военные объекты в Кувейте и иракской приграничной полосе до Басры, в основном против частей Республиканской гвардии. Нашли мы обший язык и в том, что в посткризисный период необходимо не только сохранить, но и повысить роль ООН и Совета Безопасности в решении проблем данного региона (тут СССР близок к Франции и Китаю, но расходится с США и Англией, которые проявляют известную сдержанность в отношении роли ООН).