Михаил Сергеевич провел разговор энергично, напористо, щадя самолюбие собеседников, но и поправляя, если их очень уж заносило, а, главное, конкретно сформулировал сумму шагов, которую иракской стороне надо, не мешкая, предпринять, пока можно избежать лавинообразного нарастания событий.
Азиз, отвечая на прямой вопрос президента СССР, с чем они к нам приехали, дал такой ответ: чтобы выяснить, что намерен в предстоящий период предпринять Советский Союз, какие советы мы хотели бы дать, и как нам видятся возможности достижения почетного мира в регионе. При этом Азиз подчеркнул, что Ирак ни под каким видом не пойдет на капитуляцию и что первым шагом к развертыванию мирного процесса должно стать прекращение военных действий («агрессии против Ирака»). Заявление СРК было преподано как средство облегчить участие СССР в процессе достижения мира и заручиться максимально широкой поддержкой на мировой арене. Хаммади добавил, что мир должен быть достойным и почетным. С таким расчетом, мол, и составлено заявление СРК, где все положения сбалансированы, справедливы и отвечают интересам всех стран региона.
Горбачев, аккуратно отметив, что заявление СРК – это шаг в сторону политического урегулирования, подчеркнул, что сейчас очень важно знать, какими будут последующие действия Ирака, не останется ли его позиция внутренне противоречивой, не ограничится ли он повторением своих прежних деклараций, не является ли широкий круг вопросов, о которых идет речь в заявлении СРК, предварительным условием для урегулирования кувейтского кризиса или это лишь напоминание о том, что существуют и другие проблемы (пытаться же решить разом все региональные проблемы просто не реально). По поводу «почетного мира» М.С. Горбачев очень уместно напомнил о «похабном» Брестском мире с Германией, который был заключен, хотя Троцкий и исходил из того, что наша революция скорее погибнет, чем согласится на тяжелые немецкие условия. Президент СССР призывал трезво и реалистично оценивать угрозу, с которой в данном случае сталкивается Ирак, когда надо спасать народ и страну.
Азиз же твердил, что заложенные в заявлении СРК идеи и требования вполне законны и должны быть основой для переговоров с оппонентами, причин же для капитуляции у Ирака-де нет. А положить конец военным действиям может, мол, Советский Союз как постоянный член СБ. Хаммади тоже храбрился, утверждал, что если соотношение потерь в ходе наземных сражений будет один к одному или два иракца за одного американца, то и тогда победа будет на иракской стороне. Мы не согласны на мир любой ценой, он должен быть действительно всеобъемлющим, – подчеркивал он. Иначе у нас не будет другого выбора кроме продолжения военных действий. Пришлось советскому президенту сказать в связи с выбором, который предложил Хаммади, что любой ответственный здравомыслящий руководитель должен ориентироваться на мирное политическое решение, если хочет оставаться в ладах со своей совестью.
Видя, что собеседники зашорены имеющимися у них инструкциями и делового разговора не получается, М.С. Горбачев выдвинул перед ними следующий план из четырех пунктов:
ѕ Ирак должен четко подтвердить готовность вывести войска из Кувейта;
ѕ вывод войск мог бы начаться на следующий день после прекращения огня, которое необходимо для практического осуществления такого вывода;
ѕ должно быть ясно определено, какой срок понадобится для вывода войск;
ѕ при этом Ирак вправе потребовать для себя гарантий безопасности в ходе осуществления вывода войск из Кувейта.
Горбачев подчеркнул, что если бы Ирак выступил с таким планом в развитие заявления СРК, то это открыло бы путь к созыву Совета Безопасности, где могло бы быть всесторонне проанализирована создавшаяся ситуация. Примаков в этом контексте указал на значение фактора времени, которого терять нельзя.
Так родился так называемый «план Горбачева», простой и конкретный, который в случае оперативного его принятия Багдадом и предложения с его стороны максимально сжатого и потому приемлемого срока вывода войск из Кувейта имел бы определенные шансы перевести конфликт в русло политического урегулирования (сходные идеи выдвигались МИДом перед Горбачевым при Шеварднадзе еще до начала военной операции). Но уточняющие вопросы, которые стали задавать иракские представители, и их некоторые высказывания показали, что подводных камней может оказаться в этом русле немало (сразу же были поставлены вопросы о прекращении действия других резолюций СБ, «исторических правах» Ирака на суше и на море и ирако-кувейтских разногласиях, присутствии иностранных войск, БВУ). Не менее показательно, что о возможных сроках вывода войск иракские представители даже не заикнулись, хотя это была ключевая проблема (видимо, они просто не имели полномочий эту тему затрагивать).