«Вашингтон пост» в статье «Горбачевский мирный план», утверждая, что этот шаг «ставит Соединенные Штаты в непростое положение», заявила, что «военное сражение усилило собственную внутреннюю логику войны, которая требует если не физического устранения Саддама Хусейна от власти, то по крайней мере его политической и военной миниатюризации… Поэтому так неприятно видеть, как г-н Горбачев формирует дипломатический процесс, который, как сообщают, обеспечивает сохранение иракского лидера у власти… Более того он (Горбачев – А.Б.) делает это таким манером, который позволяет ему самому и его стране снимать пенки с политических преимуществ военной кампании, которая организована и возглавляется Соединенными Штатами, несущими к тому же на своих плечах непропорционально большую военную ношу».6
И даже «Нью-Йорк таймс», симпатизировавшая больше демократам, чем республиканцам и не раз подвергавшая критике действия Буша, также выступила против «плана Горбачева» на том основании, что «для мира нужно больше, чем прекращение огня и вывод войск, – требуется продолжающееся международное сдерживание все еще опасного Ирака, особенно, если Саддам Хусейн удержится у власти. Разумный курс состоит в том, чтобы сохранять военное давление, пока не будет достигнуто такое урегулирование». «Ирак, – подчеркивала газета, – должен будет отказаться от всех территориальных притязаний к Кувейту и другим соседям. Он должен принять жесткие ограничения на приобретение в будущем оружия и согласиться с инспекциями на месте оставшихся запасов оружия массового уничтожения… Требуется постоянная военная договоренность на предмет сдерживания Ирака в его международно признанных границах».7
Так ставили ведущие американские СМИ в феврале 1991 года вопрос о том, как следует, мол, решать судьбу Ирака, фактически отражая, как показали события, уже сложившуюся на сей счет точку зрения самой администрации США. Отсюда и их отношение к тому, что американская пресса окрестила «Горбачевским гамбитом в Заливе», как затее, с Западом заранее не согласованной, ненужной и преследующей, якобы, сомнительные цели. «Слишком мало и слишком поздно» – так оценивала «Вашингтон пост» «план Горбачева» в статье своего ведущего обозревателя.8 В свете этого понятно, какая непростая обстановка складывалась в то время между Москвой и Вашингтоном по вопросам Ирака.
К слову сказать, и советские СМИ – телевидение и пресса – не оставались в долгу и резко усилили в тот период критику в американский адрес. Без обиняков говорили и некоторые официальные лица. Например, не могла не задеть американцев реплика А.А. Бессмертных, когда, реагируя на слова Буша о недостаточности плана Горбачева, он заявил журналистам (цитирую по «Вашингтон пост» и «Нью-Йорк таймс»): «план адресован иракскому руководству, так что он (Буш) отвергает то, что ему не принадлежит».9 Не обошли вниманием американцы и интервью Е.М. Примакова советскому телевидению, в котором он, говоря о военных действиях против Ирака, заявил (цитирую «Вашингтон пост»): «Убийство надо остановить. Я не говорю, что война раньше была оправдана, но ее продолжение не может быть оправдано ни с какой точки зрения. Гибнет народ.»10 В свою очередь Виталий Игнатенко утверждал, что наземная операция союзников не послужит никакой полезной цели. Так что, как видим, разница подходов Москвы и Вашингтона к дальнейшему образу действий в связи с иракской агрессией против Кувейта обозначилась в тот момент очень четко.
Судьба «плана Горбачева» зависела по большому счету как от Багдада, так и от Вашингтона (в этом смысле реплика Бессмертных не была корректной). Сама же американская администрация, получив послание от М.С. Горбачева с изложением итогов состоявшихся переговоров с Т. Азизом, думала не о том, как прекратить войну, а как не допустить, чтобы «план Горбачева» помешал ее продолжению. Скоукрофт так описывает озабоченности и действия в те дни руководства США:
«Советы с нараставшим отчаянием искали способ избежать наземной войны. Мы, особенно Бейкер и президент, не хотели, чтобы они покинули нас, но и ничто не могло отвратить нас от нашей цели. Проблема заключалась в том, как вежливо сообщить Советам, что мы не можем принять их план. Мы обсуждали, как реагировать. Если Саддам уйдет, сохранив большую часть своих войск, это не будет для нас настоящей победой. В связи с планом были и другие вопросы: отсутствие упоминания о восстановлении королевской семьи или выполнении других резолюций, например, о репарациях. Мы обсуждали идею о том, чтобы дать иракцам 96 часов на полный вывод войск из Кувейта, что, как мы считали, соответствует требованию «незамедлительности». Это означало бы, что они должны уйти на север немедленно и оставить оружие. Но большого энтузиазма такая пропозиция не вызвала, поскольку за ней трудно было бы обеспечить мониторинг, не говоря уже о мерах принуждения. В конечном счете мы направили Горбачеву промежуточный ответ, выражая ему признательность и сообщая, что военные действия не прекращаются и что мы рады были получить информацию о его плане.