Непростой в той ситуации вопрос подкинул мне венгерский журналист, спросивший, не считает ли советское руководство важным разоружить иракскую армию, как это произошло с Германией после Второй мировой войны. Мой ответ был таким: «В настоящее время очень трудно судить о том, в каком состоянии находятся вооруженные силы Ирака. Но если вчитаться в резолюции Совета Безопасности, изучить мандат, который в них сформулирован, вы не найдете там никаких положений, которые касались бы каких-либо ограничений в отношении Ирака. Этим на данном этапе нам всем и нужно руководствоваться. Бесспорно, что Советский Союз – это ни для кого не секрет – выступает за то, чтобы Ирак в послекризисный период занял достойное место в регионе. На наш взгляд, если занять такую позицию, когда к Ираку, к иракскому народу стали бы относиться как к изгою, то это было бы серьезным просчетом, потому что это порождало бы как раз те настроения, которые бы и стали питательной почвой для всякого рода реваншистских настроений. Мы хотим видеть Ирак сильным, миролюбивым и процветающим государством. Точно так же, как мы хотим, чтобы миролюбивыми, процветающими и сильными были и его соседи».
Было много и других вопросов и, соответственно, моих ответов, но завершая пресс-конференцию, я еще раз выразил надежду на то, что будет проявлен предельно ответственный подход со стороны участников многонациональных сил, и прежде всего со стороны тех, кто представлен в этих многонациональных силах наиболее крупными воинскими контингентами, для того чтобы принять единственное правильное в нынешних условиях решение – решение о завершении военных действий.2
В Багдаде тянут до последнего… и капитулируют
В этот и последующие дни мне пришлось много заниматься Советом Безопасности, куда в значительной мере сместилась политическая работа по прекращению войны. На состоявшемся по нашей инициативе в ночь с 25 на 26 февраля официальном закрытом заседании Совета Безопасности Ю.М. Воронцов проинформировал членов Совета о существе обращения С. Хусейна к президенту СССР и предложил принять решение о прекращении огня. Но необходимой поддержки предложение не получило. Рассмотрение вопроса было поэтому продолжено на неофициальном заседании, где окончательно стало ясно, что обращение С. Хусейна к советской стороне считается недостаточным – нужно прямое обращение к Совету Безопасности, причем требуется официальное согласие Ирака со всеми 12 резолюциями Совета, а не только первой из них. Так считали не только США, Англия и Франция, но и большинство членов Совета, а также ведущие арабские участники МНС.
Как уже бывало в прошлом, обстановку в Совете Безопасности и на этот раз подпортила сама иракская сторона. Ее представитель при ООН Анбари упорно продолжал отказывать Кувейту в статусе суверенного государства, настаивая, что это всего лишь «географическое понятие». А говоря о позиции правительства Ирака в отношении урегулирования конфликта, он не шел дальше известных шести пунктов, оглашенных Азизом в Москве, хотя с тех пор военные события уже ликвидировали по сути их основу – добровольный вывод иракских войск из Кувейта.
Но дело было даже не столько в отстававшей от жизни позиции иракского представителя при ООН, хотя и она основательно выбивала почву из-под наших стараний в Совете Безопасности прекратить огонь. Главным препятствием явилось выступление 26 февраля по багдадскому радио самого Саддама Хусейна. Джордж Буш назвал это заявление «возмутительным». Приведу для ясности лишь один пассаж из речи арабского лидера: «О доблестные иракские мужчины, о славные иракские женщины! Кувейт есть часть вашей страны, отторгнутая от нее в прошлом. Обстоятельства сегодня повелели так, что Кувейт останется в том состоянии, в каком он останется после вывода наших сражающихся сил из него… Иракцы будут помнить и не забудут, что 8 августа 1990 года Кувейт стал частью Ирака законно, конституционно и фактически… Каждый должен помнить, что ворота Константинополя открылись перед штурмующими мусульманами не с первой попытки…»3