Американцы столкнулись и с трудностями политического порядка. Их ближайшие арабские союзники – Саудовская Аравия и Египет, которые были наиболее последовательными сторонниками перехода к наземной операции, после достигнутого успеха первыми же начали требовать и ее прекращения. Американцы поняли, что возникнет риск развала коалиции, если к арабам не прислушаться. Не могли в Вашингтоне не учитывать и такой фактор, как рост антиамериканских настроений в арабском мире в связи с теми разрушениями, которым Ирак был подвергнут в ходе воздушной войны. Затягивание наземной операции грозило и в этом плане отрицательными для США последствиями, тем более на фоне, когда войска арабских стран не вышли за пределы Кувейта.
И, наконец, значение советского фактора. Позиция Москвы Вашингтон раздражала, но не считаться с нею полностью там тоже не могли. Сошлюсь в этой связи на Дж. Бейкера. Он так пишет о тех днях: «Советы яростно боролись за сворачивание наземной войны. А теперь появились и настоящие опасения, что они могут расколоть коалицию, призвав Совет Безопасности остановить продолжающееся смертоубийство».5 Так что наши усилия не были напрасными.
Внутриполитические соображения тоже подсказывали Бушу целесообразность поскорее «вернуть американских парней домой», не делать из них оккупантов, не заставлять их сидеть в 40-градусной жаре. Всякая затяжка была чревата дополнительными потерями людей, ослаблением того политического эффекта, которого США и лично Буш уже достигли в борьбе за освобождение Кувейта и обуздание Ирака.
Выше я упомянул смену настроений в Саудовской Аравии. Она была вызвана прежде всего опасениями, что чрезмерное ослабление Ирака может привести к его дезинтеграции и в результате появлению на границе с Саудовской Аравией самостоятельного шиитского государства, ориентирующегося на иранский фундаментализм. Поэтому при всей специфике отношения Эр-Рияда к режиму Саддама Хусейна там опасались последствий его падения. Его хотели «поставить на место», ввести над ним меры международного контроля, но не сокрушить. Учитывался при этом и израильский фактор. Опасения по части «ливанизации» Ирака были и у самого Вашингтона.
Хочу добавить несколько слов об отношении к Саддаму Хусейну и его режиму. В правящих кругах ведущих стран Запада у него не было поклонников. И Буш, и английский премьер-министр Мейджор не раз даже публично заявляли, что случись что с С. Хусейном, слез по нему никто лить не станет. Но и специальной цели добиться тем или иным способом его физического устранения, думаю, ни в Вашингтоне, ни в Лондоне не ставили.
Полагаю, что неоднократные заявления С. Хусейна насчет того, что война есть плод некоего заговора лично против него, безосновательны. Ведь когда иракские шииты на юге и иракские курды на севере вскоре после прекращения огня подняли восстание против Саддама Хусейна, американские войска спокойно наблюдали за тем, как Республиканская гвардия танками и вертолетами расправлялась с восставшими, причем кроваво и беспощадно. А ведь если бы руководство США захотело, американским ВВС хватило бы дня, чтобы с самого же начала остановить расправу. Но это не вписывалось в геополитику Вашингтона. В тех условиях для целостности Ирака С. Хусейн и его режим были объективно нужны. Из этого союзники и исходили.
В принципе США, конечно, были бы не против, чтобы С. Хусейн исчез с политической арены и в Ираке вместо баасистской власти установилась власть военных. После того, как основные силы восставших на севере и юге Ирака были разгромлены и угроза распада Ирака потеряла остроту, Буш фактически призвал иракских военных избавиться от С. Хусейна, но те на это не пошли. Однако коалиция не считала, что она остается от этого так уж сильно внакладе, ибо сам факт сохранения в Ираке режима, который за десять лет развязал два крупных военных конфликта, давал основание – во избежание новых попыток экспансии – установить над Ираком меры особого контроля. Так что Саддам Хусейн в этом смысле в чем-то даже устраивал коалицию. Показательно также, что когда президент Ирана Хашеми-Рафсанджани публично призвал иракцев сбросить режим С. Хусейна, то никакой поддержки со стороны коалиции этот шаг Тегерана не встретил. Скорее, наоборот, насторожил. Предпринятые же Соединенными Штатами и некоторыми другими странами меры по сдерживанию репрессивных действий Багдада против курдов и шиитов осуществлялись уже практически «под занавес» восстаний и преследовали не столько политические, сколько гуманитарные цели по требованию общественности самих же западных стран.