Хаммади был одним из основателей партии Баас в Ираке. Он защитил докторскую диссертацию по экономике сельского хозяйства в Висконсинском университете США, рано вошел в ближайшее окружение Саддама Хусейна, занимал различные посты в правительстве, в том числе одно время был министром иностранных дел. Учитывая его солидный опыт дипломата и экономиста, ему нередко поручали представлять интересы страны на различных форумах и переговорах. Вот и в Москву Хаммади прибыл, побывав до этого в ряде столиц, где пытался убедить собеседников в законности аннексии Кувейта и несправедливости подвергать Ирак за это санкциям.
К визиту Хаммади в Москве отнеслись серьезно, надеясь, что он поможет составить более точное представление об умонастроениях в Багдаде и, главное, поискать развязку кризиса, не допустить его эскалации. 20 августа у Э.А. Шеварднадзе состоялась трехчасовая беседа с Хаммади, на которой я присутствовал, что позволяет мне поделиться некоторыми впечатлениями о том, как она проходила и что дала. Шеварднадзе провел весь разговор в подчеркнуто уважительном тоне, отметив с самого начала, что мы всегда ценили отношения с Ираком, многое делали для их развития (приводились цифры, факты) и хотели бы продолжить этот курс, если отпадет возникшее на его пути препятствие – аннексия Кувейта. Министр не скрывал озабоченностей и откровенно высказывался по поводу осложнения обстановки и его первопричины – вооруженной агрессии против Кувейта, давшей основание для развертывания массированного иностранного военного присутствия в зоне Залива, что не соответствует национальным интересам СССР, как и то, что после вторжения в Кувейт арабо-израильский конфликт ушел в тень. Эдуард Амвросиевич высказывался в том плане, что учитывая тенденцию к обострению обстановки, надо спешить, так как то, что возможно сегодня, будет значительно труднее достичь завтра. При этом выражал уверенность, что пока еще можно выйти из кризиса без ущерба для престижа Ирака и его руководства. Так, если Ирак проявит готовность уйти из Кувейта, то отпадет и основание для нахождения в зоне Залива тех вооруженных сил, которых раньше там не было. Самое разумное решение, убеждал Шеварднадзе, это взаимный вывод войск. Ключ от такого решения в руках только Багдада.
Реакция Хаммади была разочаровывающей. Он полностью исключил возможность любых вариантов, если они будут затрагивать единство Кувейта и Ирака. Он пространно рассуждал на тему о том, что отношения Ирака с Кувейтом несопоставимы с отношениями между другими странами, так как Кувейт всегда, мол, был частью Ирака и последний никогда не признавал его независимости, а потому нельзя и говорить об агрессии, так как Ирак не переступал границы какого-либо иностранного государства. Эти рассуждения чередовались с обвинениями типа того, что «Кувейт с самого начала ирано-иракской войны плел заговоры», что «Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт вынашивали планы свержения правительства в Ираке», что «главное звено заговора – Саудовская Аравия» (последний тезис, впрочем, не мешал Хаммади утверждать, что у Ирака нет никаких агрессивных намерений в отношении Саудовской Аравии и что Багдад готов гарантировать ее безопасность). Хаммади пытался также обыгрывать контраст между экономическими трудностями Ирака и процветанием Кувейта. На это Шеварднадзе не без резона показывал на цифрах, насколько уровень жизни советских людей ниже уровня жизни в Германии и Японии, с которыми СССР воевал, но что это не может служить основанием для нашего нападения на эти более богатые страны. Хаммади неоднократно в разных контекстах выражал несогласие с линией СССР в Совете Безопасности, на что министр каждый раз объяснял, почему те или иные конкретные действия Ирака не оставляли Советскому Союзу другого выбора. Если Хаммади ставил своей целью добиться изменения подхода СССР к существу кувейтского кризиса, то он цели достичь не мог и не достиг.
Основная задача визита, как мне думается, состояла все же в том, чтобы побудить СССР встать на путь нарушения экономических санкций. Напомнив сам о сумме иракской задолженности Советскому Союзу, он выразил готовность ее покрыть за полтора года немедленными форсированными поставками иракской нефти (до 500 тысяч баррелей в день) и вообще начать самое тесное экономическое сотрудничество, в том числе в области нефтяной политики. При этом Хаммади утверждал, что уже большое число государств якобы вступило в контакт с Багдадом на предмет продолжения закупок иракской нефти, что выстроилась, мол, уже целая очередь таких желающих и СССР может-де опоздать, если промедлит. На вопрос Шеварднадзе, как по мысли иракской стороны, ее предложение по нефти укладывается в режим введенных Советом Безопасности санкций, ответ был лапидарен, но показателен: «А вот это уже ваша проблема». На это ему было твердо сказано: СССР голосовал за резолюцию по санкциям и будет ее неукоснительно соблюдать.