Э.А.Шеварднадзе, подробно излагая и объясняя, в чем состоит и чем определяется подход СССР к кувейтскому кризису и на какой основе он может быть урегулирован, основной упор сделал на абсолютной неотложности поиска самими арабами мирного выхода из кризиса, на том, что им нужно находить между собой общий язык, не уходить от контактов, думать об арабском варианте решения, активней действовать на уровне министров. Вопрос стоит так: или урегулирование, или война, предупреждал министр. Москва, со своей стороны, отклоняет пожелание направить на аравийский полуостров хотя бы символические советские войска, но не исключено, что на каком-то этапе в Совете Безопасности может встать вопрос о задействовании вооруженных сил под эгидой ООН. И это будет в том числе война одних арабов с другими. Поэтому надо действовать сейчас, не терять времени. Иракцы крупно бы выиграли, если бы определились в принципиальном плане насчет своего ухода из Кувейта. Затягивать решение этого вопроса не в интересах арабов.
Все это говорилось советским министром в том числе и с расчетом на то, что между Саной и Багдадом существовали довольно близкие отношения и что йеменцы в любом случае проинформируют последний о визите в Москву. Арьяни высказал пожелание, чтобы Йемен оставался в качестве «нейтрального посредника», что, думаю, надо было понимать в том смысле, что Сана хотела бы продолжать дистанцироваться от обеих сторон межарабского противостояния и по мере возможностей избегать занимать самой в нем четкие позиции.
С Йеменом мы продолжали, по понятным причинам, тесно контактироваться в Нью-Йорке, Москве и Сане. В ноябре мне самому довелось побывать в йеменской столице.
О некоторых аспектах нашей повседневной работы
Кувейтский кризис, метеором ворвавшись в международную жизнь и прямо или косвенно затронув интересы всего мирового сообщества, вызвал резкий скачок дипломатической активности как по каналам двусторонних связей между государствами, так и по линии международных организаций. Наша страна оказалась очень близко к эпицентру событий не только в географическом смысле (от Кавказа Ирак отделяют всего несколько сот километров), но и политически (в силу наших отношений с Ираком и США как главными антагонистами в этом конфликте и роли и ответственности СССР как постоянного члена Совета Безопасности). Эти и другие обстоятельства объективно обусловили необходимость для Москвы с начала и до конца кризиса занимать по отношению к нему самую активную позицию. У нее было много составляющих и целый веер направлений работы. Она велась не только МИДом, но и другими ведомствами, и, конечно, президентом. Но я буду говорить о том, что мне ближе – о МИДе.
Приоритетными и самыми трудоемкими направлениями были иракское и американское. На иракском у нас было две задачи – убедить Багдад уйти из Кувейта и вызволить из Ирака наших людей. Понятно, что если бы удалось решить первую задачу, то отпала бы вторая. Но так как перспективы первой были не ясны и становились все более шаткими, то и острота второй росла по мере затягивания кризиса. С иракцами работа велась постоянно, прежде всего через иракское посольство в Москве и советское в Багдаде, через послания М.С. Горбачева и через прием в Москве и направление в Багдад эмиссаров.
На американском направлении главная задача состояла в том, чтобы исключить военное решение (но тут все упиралось в Багдад) или по крайней мере его максимально оттянуть в надежде, что в Багдаде одумаются, и выиграть время для эвакуации советских граждан из Ирака. Поскольку Багдад своими действиями ставил Совет Безопасности перед необходимостью реагировать и принимать все новые и новые резолюции, тесный контакт и сотрудничество между СССР и США были не только насущной потребностью, но и отвечали интересам каждой из сторон. Мы настойчиво добивались, чтобы решение всех принципиальных вопросов, связанных с кризисом, происходило в рамках Совета Безопасности, а не было отдано на откуп Вашингтону или антииракскому альянсу как таковому. Контакты с США были постоянными и осуществлялись через диппредставительства в Москве, Вашингтоне и Нью-Йорке, а также непосредственно между руководителями внешнеполитических ведомств по телефону, путем обмена посланиями и личных встреч.
На повседневной основе велась работа со всеми арабскими странами независимо от того, какую позицию они занимали по отношению к кризису. Главная цель – стимулировать активный поиск самими арабами мирного выхода из кризиса и их коллективный политический нажим на Багдад. Москва поддерживала идею решения проблемы в арабских рамках, хотя и не очень верила в такую возможность. Первоочередное внимание уделялось работе с Египтом, Сирией, Саудовской Аравией, ООП, Йеменом. Москва с готовностью принимала многочисленных арабских визитеров, чей возросший интерес к позиции СССР и сотрудничеству с ним отвечал и нашей линии на усиление влияния Советского Союза в арабском мире и особенно в той его части, которая долгое время оставалась для нас закрытой – Аравийском полуострове. Кувейт как жертва агрессии неизменно получал от нас полную политическую поддержку.