7 сентября, когда американский посол Мэтлок пришел ко мне проинформироваться об итогах визита Т.Азиза, я, изложив ему существо состоявшихся переговоров, специально перевел разговор на упомянутое выступление министра. Сказал, что сейчас самое время «дать зеленый свет» конференции, наметить поворот в пользу принятия конкретных решений. Это будет крупный политический шаг, который даст сигнал арабам, что в вопросах арабо-израильского конфликта намечаются какие-то перспективы. Это будет также помогать, говорил я послу, отрывать арабов от антиизраильских концепций, на которых сейчас активно спекулирует Багдад.
Другой аргумент, который мы стали также выдвигать перед американцами в преддверии Хельсинки, – это своевременность жеста в сторону арабов, включая палестинцев, в связи с ростом антиамериканских настроений в регионе. Исторически такие настроения стали следствием произраильского курса Вашингтона и уже не одно десятилетие играли заметную роль в общественно-политической жизни арабского мира. Появление и быстрое наращивание американских войск в районе Залива дало этим настроениям сильный толчок. Они не очень проявлялись там, где арабы почувствовали на себе иракскую угрозу, но зато в других арабских странах цвели все более пышным цветом. Багдад делал на арабский антиамериканизм одну из своих основных ставок.
Мы считали, что в Вашингтоне не могут об этом не задумываться. Поэтому полагали, что наша мысль о политическом жесте в сторону арабов не упадет на полностью неподготовленную почву. Другое дело, согласятся ли американцы, чтобы этот жест имел хотя бы косвенную связь с инициативой С. Хусейна, даже если эта инициатива окажется по существу вывернутой на изнанку. Ответ мог дать только прямой разговор на эту тему в Хельсинки. Учитывалось и то, что администрация Буша после прихода к власти сама пыталась сдвинуть с мертвой точки процесс арабо-израильского урегулирования, но потерпела неудачу, и, следовательно, в принципе понимала необходимость решения этой застарелой и болезненной проблемы.
МИД представил президенту СССР свои материалы к переговорам с Бушем. Но как М.С.Горбачев решил ими распорядиться, мы не знали. Наверное, тут сказалось отсутствие в Москве Э.А.Шеварднадзе. Он вернулся из поездки на Дальний Восток лишь незадолго до отлета делегации в Хельсинки. Во всяком случае ни я, ни, насколько я знаю, мидовские арабисты на совещания в Кремль, если таковые проводились, не приглашались.
Советско-американский саммит
М.С. Горбачев и сопровождавшие его лица, среди которых был и я, прибыли в Хельсинки самолетами 8 сентября. Дж. Буш появился в столице Финляндии несколькими часами раньше, чтобы успеть приспособиться к разнице во времени. Вечером в советском посольстве Михаил Сергеевич провел совещание делегации, на котором состоялся своего рода «обзор горизонтов» перед встречей с американским президентом. Говорил больше сам Горбачев, настрой у него, чувствовалось, был боевой. С Бушем он встречался уже не раз, личные отношения между ними сложились неплохо, да и в целом советско-американские отношения переживали подъем. Поэтому питать опасения за судьбу данного саммита президенту не приходилось тем более, что по отношению к иракской агрессии и в Москве, и в Вашингтоне испытывали где-то сходные чувства. А вот удастся ли на саммите, помимо подачи Хусейну сильного совместного сигнала с требованием выполнить решение Совета Безопасности, еще и бросить ему «спасательный круг» в виде ближневосточной конференции, было неясно. Ждать, впрочем, оставалось недолго.
Советско-американская встреча началась утром 9 августа в официальной резиденции президента Финляндии. Она проходила так. Сначала состоялась длительная беседа президентов СССР и США в присутствии только помощников (с советской стороны только А.С. Черняев, с американской – Б. Скоукрофт) и переводчиков. Параллельно шла встреча Э.А. Шеварднадзе с Джеймсом Бейкером. Остальные, в том числе маршал Советского Союза С.Ф. Ахромеев, Е.М. Примаков и другие находились в кулуарах и занимались кто чем, но в основном ждали. Я периодически подключался к работе над итоговым документом, составление которого было поручено С.П. Тарасенко и Дэннису Россу. Она шла не без обычных в таких случаях трудностей из-за необходимости соблюсти баланс интересов. Нам было важно, чтобы совместное заявление, будучи достаточно строгим по сути и стилю, в то же время не содержало прямой угрозы применения силы и делало главный упор на мирное разрешение конфликта. Во-вторых, нужно было добиться включения в заявление положений, касающихся более широкого ближневосточного урегулирования. В-третьих, надо было внести в заявление положения, которые открывали бы дверь для доставки в Ирак продовольствия (Тарик Азиз настоятельно об этом просил во время разговора в МИДе, да и сам по себе это был важный гуманитарный аспект проблемы антииракских санкций).