Лечу в Тегеран
В дипломатии, как и других сферах политики, нельзя жить только сегодняшним днем, не стараться заглянуть в будущее. Вот и в иракских делах в связи с кувейтским кризисом нам требовалось смотреть вперед. Определить же перспективы было нельзя, не зная, как будет вести себя крупнейший сосед Ирака – Иран, как в Тегеране сформулируют для себя задачи на иракском направлении в свете так неожиданно возникшего кувейтского кризиса. И 17 сентября я вылетел в Тегеран.
Собственно говоря, миссия у меня была более сложная. Требовалось еще обстоятельно обсудить с иранцами афганскую проблему (что я и сделал, но в данной книге этого не касаюсь), а также сгладить шероховатости, которые у нас возникли в двусторонних отношениях с Ираном. В целом эти отношения были на подъеме, чему способствовал состоявшийся год назад успешный визит в Москву президента Ирана Хашеми – Рафсанджани, но с планировавшимся визитом министра иностранных дел Али Акбара Велаяти вышла осечка. В Тегеране очень ревниво относились к протокольной стороне. Ссылаясь на то, что президент СССР нередко принимает посещающих Москву министров иностранных дел, иранцы сделали встречу с президентом непременным условием визита своего министра, а встреча из-за занятости М.С.Горбачева все не получалась, и визит несколько раз уже откладывался. Компромиссное предложение Э.А.Шеварднадзе провести назревшие переговоры с А.А.Велаяти на пол-пути в Астрахани было иранцами отклонено. И вот теперь мне надо было договориться о встрече министров в Нью-Йорке в ходе сессии Генеральной ассамблеи ООН. В беседе с Велаяти я этот вопрос утряс. Думаю, что и сам мой приезд в Тегеран был расценен как жест внимания.
А.А.Велаяти, по основной профессии детский врач, войдя в политику и возглавив МИД, очень быстро зарекомендовал себя тонким аналитиком, а также умелым и упорным защитником иранских интересов. Мне доводилось бывать в его обществе в Нью-Йорке, что, должно быть, помогло сломать ледок начала нашей беседы в Тегеране, когда речь шла о его отложенном визите в Москву, и перейти к живому заинтересованному обсуждению иракского и афганского вопросов. До этого у меня состоялось их подробное рассмотрение с заместителями Велаяти – Махмудом Ваэзи (по Кувейту и Ираку) и с Боруджерди (по Афганистану).
Выше я уже говорил о тяжелейшей ирако-иранской войне 1980 – 1988 годов. Она завершилась прекращением огня, вслед за которым наступил период, который лучше всего характеризовался словами «ни мира, ни войны». Обе стороны продолжали держать друг против друга крупные вооруженные силы. И так было в течение двух лет, но вот в 1990 году Багдад, готовясь разделаться с Кувейтом и желая обезопасить себя с иранского угла, вступил с Тегераном в переговоры о мире. Саддам Хусейн заявил о готовности вывести иракские войска с тех участков иранской территории, где они еще находились, освободить иранских военнопленных и вернуться к ирано-иракскому соглашению 1975 года относительно границы между двумя странами. Для иракского руководства это был, бесспорно, трудный шаг: ведь фактически признавалось, что кровавая восьмилетняя война с Ираном, стоившая Ираку полмиллиона человеческих жертв, велась зря; все возвращалось в прежнее состояние, то есть к Алжирскому соглашению 1975 года, установившему границу по тальвегу Шатт – аль – Араба.
Когда иракская инициатива стала достоянием гласности, перед нами встал вопрос, как к ней отнестись. Я выступил за то, чтобы публично приветствовать этот шаг. Эдуард Амвросиевич со мной согласился, и 15 августа было опубликовано заявление представителя МИД СССР, где говорилось, что «независимо от того, как объясняется это решение, главное, по мнению советской стороны, состоит в том, что если инициатива будет реализована, то тем самым будет положен конец серьезному источнику напряженности в районе Персидского залива, который и без того перенасыщен конфликтами. Открываются перспективы выполнения такого важного документа Совета Безопасности ООН, каким является резолюция 598. Советский Союз, как известно, последовательно прилагал большие усилия к тому, чтобы преодолеть ирано-иракский конфликт… В Советском Союзе надеются, что с достижением ирано-иракского урегулирования возникнут предпосылки для продвижения в сторону установления стабильности в зоне Персидского залива».9