И вот месяц спустя я обсуждаю в Тегеране ирано-иракские отношения и их перспективы. Из слов собеседников следовало, что работа по мирному урегулированию с Ираком началась 3 – 4 месяца назад и что в результате обмена посланиями между президентами и контактов в Женеве между спецпредставителями двух стран переговорный процесс достиг вполне обнадеживающей фазы, когда совершенно неожиданно для Тегерана Ирак вторгся в Кувейт. Иран первым из государств Залива отреагировал на это событие заявлением, в котором осудил агрессию и потребовал вывода иракских войск из Кувейта. Вместе с тем в Тегеране решили не прерывать переговоров по урегулированию, понимая, как я полагаю, что теперь Ираку просто некуда деваться и он станет еще податливее. Итог оказался вполне положительным для Ирана.
Иранцы мне заявили, что они отделяют нормализацию своих двусторонних отношений с Ираком от кувейтского кризиса и что они прямо сказали иракцам, что нормализация не приведет к смягчению позиции Ирана в отношении агрессии против Кувейта. На мое замечание, что оккупация Кувейта и его присоединение к Ираку – это крупная стратегическая ошибка Багдада, иранцы ответили сходной оценкой, отметив, что Багдад не рассчитывал на столь единодушную реакцию мирового сообщества, надеялся придать конфликту внутриарабский «семейный» характер и с помощью политических маневров удержать захваченное. Вторая серьезная ошибка, считали иранцы, состояла в том, что, столкнувшись с решительным противодействием, Багдад не смягчил позицию, а, напротив, пошел на эскалацию кризиса. По словам собеседников, посетившие Тегеран представители Иордании, ООП, Алжира и Йемена в один голос убеждали их выступить в поддержку Ирака, на что им давался ответ, что с Ираком будут поддерживаться нормальные отношения, но в игру, обреченную на провал, Тегеран вступать не будет. Иранцы заверяли, что введенные Советом Безопасности санкции против Ирака они будут безоговорочно и строго соблюдать. Мне также интересно было узнать, что посетившим Тегеран министрам иностранных дел Кувейта, ОАЭ и Омана, которые добивались того, чтобы Иран пошел дальше соблюдения санкций, было сказано, что Иран не намерен материально ввязываться в конфликт.
Иранцы считали, что серьезно рассчитывать на арабскую инициативу нельзя, что Ирак просто пытается выиграть время, дать кризисной ситуации состариться, довести ее до состояния, в котором уже многие годы находится арабо-израильский конфликт. Выяснилось, что посетивший Тегеран Тарик Азиз держал себя так же, как и в Москве, то есть не проявил ни малейших признаков гибкости, и это иранцев беспокоит, так как перерастания конфронтации в стадию вооруженной борьбы они не хотят. Наращивание военного присутствия США в зоне Залива их сильно тревожило, и они винили в этом неразумную политику Багдада.
Как и мы, иранцы считали, что ключ к преодолению конфликта – в руках Багдада, причем, если он сам примет решение об уходе из Кувейта, то может выйти из кризиса без потерь. Если же время будет упущено и главное решение будет приниматься другими, то последствия для Ирака будут тяжелыми.
Здесь мы подошли к одному из главных моментов нашей беседы. Я услышал от иранцев, что ни свержения режима Саддама Хусейна, ни изменения политической географии Ирака в Тегеране в этой ситуации не хотят. Более того, для Ирана это было бы неприемлемо. Одновременно я почувствовал настороженность по поводу того, не вынашивает ли Турция каких-либо планов по расчленению Ирака. Со своей стороны я сказал, что мы хотим, чтобы после завершения кризиса наши отношения с Ираком были полностью восстановлены, что в СССР осуждают действия Саддама Хусейна, требуют ухода из Кувейта, но не стремятся к изменению режима в Ираке. Мы не признаем никаких насильственных изменений в политической географии региона, в том числе в части, касающейся территории Ирака. Территориальная целостность Ирака должна быть сохранена.
Любопытным был еще такой момент. Когда я сказал, что чем дольше затягивается конфликт, тем труднее Саддаму Хусейну будет отступать, Велаяти внес такое уточнение: знание психологии и характера Саддама Хусейна говорит о том, что бывают ситуации, когда в своих действиях он доходит до какой-то критической точки, а потом неожиданно для всех способен сделать поворот на 180 градусов. Не исключено, что такой поворот может произойти и на этот раз, когда он почувствует, что внешнее давление на него становится невыносимым.