Мы понимали, что в Израиле не могут не быть довольны тем, что один из их наиболее сильных и опасных противников – режим Саддама Хусейна нападением на Кувейт сместил фокус внимания с арабо-израильского конфликта на Персидский залив и при этом сам оказался в весьма затруднительном положении. И Москва, и Вашингтон не хотели, чтобы Израиль себя как-либо проявлял в этой непростой ситуации. Об этом разговор шел еще во «Внуково – 2». И в целом Тель-Авив пока довольно спокойно относился к пропагандистской линии Багдада, старавшегося с помощью угроз в адрес Израиля и утверждений типа «МНС – плод сионистского заговора» обострить арабо-израильский конфликт. К сожалению, действия Тель-Авива на оккупированных арабских территориях, возникавшие там время от времени кровавые столкновения осложняли обстановку. И мы не могли на это не реагировать как в Совете Безопасности ООН, так и в ходе своих прямых контактов с представителями Израиля. Шла речь о всем этом комплексе и на этот раз. В целом, как мне представляется, разговор был полезен и своевременен.
* * *
Почти сразу после возвращения из Тегерана мне пришлось вновь окунуться в ближневосточную тематику – на этот раз с палестинцами. В Москву на очередное заседание советско-палестинского комитета по Ближнему Востоку приехали члены Исполкома ООП Абу Мазен (Махмуд Аббас) и Ясир абд Раббо. Советскую часть этого комитета представляли руководящие работники УБВСА МИД. Финальная часть разговора состоялась у меня.
Выше уже говорилось о том, что на начальной стадии кувейтского кризиса руководство ООП заняло откровенно пробагдадскую позицию. Ее рецидивы давали о себе знать еще довольно долго. Например, в своем обращении к советскому руководству в конце августа Ясир Арафат предлагал Москве поддержать следующий вариант урегулирования: за основу компромисса по проблеме Кувейта взять пример таифских договоренностей по Ливану, которые, в частности, предусматривали особые интересы Сирии в Ливане. Арафат полагал, что арабы способны дать согласие на признание особых интересов Ирака в Кувейте, в том числе на контроль за островами Бубиян, Варба и другими спорными территориями. Иракские войска в Кувейте предлагалось заменить межарабскими силами, но с включением в них иракского воинского контингента, а систему государственного устройства Кувейта решить путем проведения всеобщего референдума (заметим, что всеобщий референдум – это не референдум только граждан Кувейта, а в целом взрослого населения страны, где подавляющее большинство составляли, как известно, иностранцы). Понятно, что предложения Арафата имели мало общего с требованиями Совета Безопасности ООН, за которые СССР голосовал, и поддержать их Москва не могла.
С тех пор прошел месяц. С чем же прибыли палестинцы в Москву? Разговор сразу начался с кувейтского кризиса. С палестинской стороны его в основном вел Абу Мазен. Он изобразил дело так, что средства массовой информации ряда арабских и западных государств приложили много усилий для того, чтобы затуманить и извратить позицию ООП, представить ее чуть-ли не как стопроцентную поддержку иракского вторжения в Кувейт, хотя позиция ООП, по Абу Мазену, не такова: ООП решительно против оккупации Кувейта и за вывод иракских войск из этой страны. Палестинцы отвергают тезиз об «исторических правах» Ирака на Кувейт. Более того, считают, что палестинский народ находится в схожей с кувейтянами ситуации, поскольку у обоих территории оказались под иностранной оккупацией. Абу Мазен утверждал, что палестинское руководство с самого начала всеми средствами стремилось оказать влияние на Багдад с тем, чтобы побудить его к более гибкой позиции, следствием чего и стала известная инициатива С. Хусейна от 12 августа. При этом ООП не принимает заложенный в этой инициативе принцип осуществления всех резолюций Совета Безопасности в той последовательности, в какой они принимались.
По словам Абу Мазена, в конфиденциальных контактах с иракцами они не скрывают этой своей позиции, но что если они ее заявят открыто, то это, мол, помешает их дальнейшим усилиям по поиску «арабского решения». Палестинцы сосредоточили сейчас свои усилия на двух направлениях: активизации поиска решений «в арабских рамках» и нахождении формулы эффективной увязки урегулирования кризиса в Персидском заливе с остальными конфликтными ситуациями на Ближнем Востоке. Стремясь динамизировать работу по поиску «арабского решения», ООП обратилась к королю Марокко Хасану II с предложением создать из глав арабских государств комитет, который вступил бы в переговоры с Ираком и в который вошли бы представители обеих наметившихся в арабском мире тенденций – как проиракской, так и антииракской. Альтернативой этому, по мнению Абу Мазена, может быть только война, что неприемлемо, так как в этом случае опустошению подвергнется не только Ирак, но и Саудовская Аравия, Сирия, Иордания и, может быть, Израиль, и в целом мы окажемся свидетелями более серьезных последствий даже в сравнении со Второй мировой войной.