Столица Эль-Кувейт производит впечатление покинутости и заброшенности. В домах почти не видно признаков жизни. Местных жителей на улицах практически нет, изредка встречаются группы по два – три человека, но в основном это филиппинцы, индусы, бангладешцы. Улицы города давно не убирались. Повсюду кучи мусора, некоторые из них горят или дымятся. Ветер гоняет обрывки бумаг и пакеты. Машин в городе почти нет, а те, что есть, – иракские. Деловая жизнь города парализована. Все учреждения закрыты. Большинство гостиниц не работает. Торговли по существу нет, не охранявшиеся магазины разграблены. Супермаркет «Султан-центр» практически пуст. Лишь в одном углу покупатели разбирали остатки чего-то напоминающего чечевицу. Городской овощной рынок также в запустении.
А вот путевые впечатления наших товарищей. Автострада Басра-Эль-Кувейт очень оживлена. В Кувейт машины идут в основном порожняком, кроме армейских грузовиков. Обратно – загружены до предела всякой всячиной, в том числе стройматериалами – трубами, лесом, металлоконструкциями, силовым кабелем, бухтами проволоки и т.д. На трейлерах – легковые автомобили. Из виденного сам собой напрашивался вывод о масштабном вывозе из Кувейта в Ирак различного имущества.
Естественно возникал вопрос: для чего разрушать нормальную жизнь на территории, которую Багдад даже официально именовал 19-ой провинцией Ирака? Не означало ли это, что в Багдаде исходят из того, что Кувейт удержать не удастся и просто забирали оттуда все, что поддавалось перемещению? С другой стороны, в иракском руководстве, казалось, не могли не понимать, что потом за все это придется расплачиваться. Так зачем же взваливать на иракский народ дополнительное материальное бремя, одновременно роняя престиж страны, и так уже сильно подорванный агрессией против малой соседней страны? Рационального ответа мы не находили, а то, что как бы лежало на поверхности, выглядело непривлекательно, хотя, возможно, и было сермяжной правдой – создать у простых иракцев стимул постараться удержать захваченное (не только то, что в Кувейте, но и то, что уже здесь, в Ираке, в том числе на полках магазинов; по наблюдению наших людей, после захвата Кувейта, в магазинах и на самом деле появилось очень много товаров, которых раньше либо не было, либо стоили до этого значительно дороже).
Заложники как инструмент политики Багдада
Сделав граждан стран-участниц МНС заложниками, Багдад беззастенчиво на этом спекулировал. Родные и друзья задержанных, понятно, теребили свои правительства, парламенты, общественные организации, требуя, чтобы они что-то предпринимали для вызволения заложников, в том числе пытались договориться с властями Ирака. Багдад же, стараясь ослабить и расслоить коалицию действовал избирательно и дозированно, возлагая вину за случившееся на правительства соответствующих стран и, напротив, поощрая оппозиционные силы, общественные круги и отдельных политических деятелей, отпуская по их ходатайствам те или иные группы заложников. Чтобы как-то противодействовать политическим спекуляциям на заложниках, министры иностранных дел ЕС 3 ноября даже выступили с совместной рекомендацией о том, чтобы политические деятели не предпринимали в индивидуальном порядке поездок в Багдад, но это не дало большого эффекта.
На ноябрь пришелся пик активности такого рода визитеров. 6 ноября с бывшим премьер-министром Японии Накасоне Багдад отпустил 106 заложников, в большинстве своем японцев. 9 ноября бывший социалдемократический канцлер ФРГ Вилли Брандт вывез с собой около двухсот заложников – немцев. С бывшим консервативным премьер-министром Великобритании Эдвардом Хитом (ярым врагом М.Тэтчер) уехало около 40 англичан. Еще раньше 47 американских заложников вернулись домой с бывшим претендентом на пост президента США от демократической партии Джесси Джексоном. С теми же в основном целями совершили в разное время паломничество в Багдад лейбористский член парламента Великобритании Тони Бенн, бывший чемпион мира по боксу Мухаммед Али, правый французский политический деятель Жан-Мари Ле Пен, бывший губернатор Техаса Джон Коннэли, бывший генеральный прокурор США Рамсей Кларк. Такие визиты широко использовались иракской пропагандой для того, чтобы демонстрировать населению страны, будто Ирак вовсе не находится в политической изоляции, а как магнит притягивает к себе различные известные фигуры из стран Запада.