Политической демонстрацией стало и решение иракского парламента от 1 ноября выпустить всех болгарских граждан на том основании, что Болгария, в отличие от ряда других стран Восточной Европы, ни в какой форме, даже в символической, не участвовала в МНС.
Особое значение Багдад придавал отслоению Франции от «пятерки» постоянных членов СБ, рассчитывая на использование своих прежних привилегированных отношений с этой страной.
Франция была единственным государством Запада, где довелось побывать Саддаму Хусейну. Это случилось в 1975 году, после чего франко-иракские связи стали бурно развиваться и даже распространились на ядерную сферу, не говоря уже о том, что в некоторые годы Ирак закупал оружия во Франции больше, чем в СССР. Хотя особые отношения Франции с Ираком были в значительной мере плодом голлистской политики, социалист Миттеран не был чужд склонности следовать линии своих предшественников, а его министр обороны Жан Пьер Шевенман был одним из учредителей Общества франко-иракской дружбы. Выступая в конце августа 1990 года на страницах французской газеты «Фигаро», Тарик Азиз настойчиво советовал французам вспомнить, какой была политика де Голля, Помпиду, Жискар д'Эстена и вести себя отлично от США и Англии. Желая дать Парижу стимул к этому, Багдад в ноябре сразу освободил всех французских заложников числом более 300 человек. По сведениям из арабских источников, переговоры на эту тему предварительно провел с Тариком Азизом бывший министр иностранных дел Франции Клод Шейссон.
Напротив, стараясь затруднить нам позицию на предстоявших в ноябре советско-американских переговорах, Багдад специально приостановил отъезд на родину советских специалистов, которых на то время оставалось в Ираке еще около пяти с половиной тысяч человек. 12 ноября В.И.Колотуша был вынужден (в который уже раз!) вновь ставить перед иракским послом вопрос о совершенно неудовлетворительном положении с выездом советских граждан из Ирака, подчеркивать, что проблема приобретает все более острый характер, поскольку иракская сторона не выполняет даже договоренностей, достигнутых во время последних переговоров Е.М.Примакова с С.Хусейном. Посол был предупрежден, что подобная позиция иракских властей может иметь далеко идущие последствия для советско-иракских отношений, поскольку она никак не вписывается в нормы цивилизованных отношений между государствами.
Затрону еще один аспект этой проблемы. Он связан с работавшими в Ираке советскими военными специалистами. В момент захвата Кувейта их было около двухсот человек. Я лично считал, что в свете совершенной Ираком агрессии и занятой в отношении нее Советским Союзом принципиальной позиции, в том числе немедленного прекращения советских военных поставок в Ирак, дальнейшее пребывание там советских военных потеряло политическую и моральную основу. Но когда я высказался в таком плане в Межведомственной группе, начальник Генерального штаба вооруженных сил СССР генерал армии М.А.Моисеев возразил весьма эмоционально. Судя по всему, он считал вполне нормальным сохранение такой формы военного сотрудничества с Ираком. Министры иностранных дел и обороны СССР между собой этот вопрос тоже не смогли решить, а президент по каким-то своим соображениям занял уклончивую позицию. Между тем на Западе и в некоторых арабских странах Москву стали подвергать все более нелицеприятной критике за ее непоследовательность. И хотя Министерство обороны СССР публично заявляло, что работающие по контрактам в Ираке советские военнослужащие вовсе не военные советники в собственном смысле этого слова, то есть не работают в иракских штабах или непосредственно в воинских подразделениях, а являются техническими специалистами, помогающими иракцам овладевать советской техникой, налаживать ее ремонтную базу, вести профилактические работы и т.п., суть от этого мало менялась – СССР через своих военных специалистов помогал укреплению военного потенциала страны, совершившей агрессию, причем в основном именно с помощью советского оружия.
В Хельсинки Буш поставил перед Горбачевым эту проблему. Последний повторил изложенные выше аргументы Минобороны, добавив, что число наших военных в Ираке постепенно сокращается. Буш нажимать не стал, и вопрос завис, что продолжало создавать почву для неблагоприятных высказываний в адрес советской политики и у нас, и за рубежом. Кстати, Верховный Совет РСФСР еще в первой половине сентября потребовал от Кремля вывода всех советских военных специалистов из Ирака.
Но вот М.А. Моисеев в начале октября оказался с рабочим визитом в США. Судя по газетному отчету о его встрече с редакторами газеты «Нью-Йорк таймс», генерал в начале визита продолжал держать «активную оборону», когда речь заходила о продолжающемся советском военном присутствии в Ираке.9 Видимо, однако, руководитель нашего Генштаба все-таки почувствовал на себе всю неловкость ситуации. Во всяком случае в конце визита на пресс-конференции в Вашингтоне он заявил, что СССР непременно выведет всех своих военных специалистов так скоро, как это только окажется возможным.10