Было понятно, что Турция как сосед Ирака не хочет иметь у себя под боком страну с миллионной армией, ракетами, химическим оружием, а потенциально и ядерным. Чтобы не замыкать вопрос о военных ограничениях сугубо на Ирак, я ответил Озчери более широкой постановкой проблемы. Я сказал, что кризис ясно показал необходимость формирования в этом районе надежной системы региональной безопасности. При этом одним из важных элементов такой структуры является, наверное, вопрос о допустимых уровнях вооружений для стран региона. Напомнил в этой связи, что еще за год до кризиса с советской стороны был обозначен целый ряд проблем, требующих первоочередного внимания. Это было сделано в ходе поездки Э.А.Шеварднадзе по странам Ближнего Востока. В частности, мы считаем полезным создание для данного региона Центра по снижению военной опасности, и мы за то, чтобы ограничить здесь распространение новейших военных технологий, в том числе, разумеется, оружия массового поражения и ракетных вооружений. Сказал, что данный вопрос мог бы стать предметом специальных консультаций.
Турки дали понять, что не помышляют о разделе Ирака. Озчери заявил, что хотя после завершения конфликта в Персидском заливе арабский мир уже не будет прежним, но при этом речь не должна идти об изменении политико-географических реалий, о перекройке границ. Это было очень важное заявление, которое я был рад услышать. Ведь чем бы ни закончился кризис – мирной развязкой или применением силы, Ирак при всех условиях должен был сохранить свою целостность. Хорошо, что турки это сказали сами даже без каких либо наводящих вопросов. Потом не без иронии Озчери мне рассказал, что когда после захвата Кувейта к ним срочно прибыл спецпредставитель С. Хусейна, то и перед Анкарой в качестве главного аргумента выдвигался довод о том, что когда-то Кувейт был частью Оттоманской империи. Хорошо, что у нас нет территориальных амбиций, не то подобная логика могла бы сильно подвести Багдад, – с улыбкой сказал Озчери.
На данный момент турки стояли за то, чтобы дать еще какое-то время поработать экономическим санкциям, хотя и жаловались, что несут от них большие финансовые потери. Признавали, что их первоначальный прогноз – санкции уже через шесть недель заставят Багдад пересмотреть отношение к аннексии Кувейта – оказался чересчур оптимистичным. Никаких новых сроков они уже не называли, но было видно, что положение, как оно есть, их ни в каком плане не устраивает и долго таким, по их мнению, оставаться не должно. Вместе с тем не было заметно и воинственной агрессивности по отношению к Багдаду и лично Саддаму Хусейну. Удивлялись лишь, как он мог так грубо ошибиться в прогнозе реакции мирового сообщества, отмечали, что в течение многих лет тщательно выстраивали отношения конструктивного сотрудничества с Ираком, которые враз были перечеркнуты. Словом, в чем-то оказались в весьма сходной с нами ситуации, только, пожалуй, более острой и сложной (из-за общей границы с Ираком, курдской проблемы, подозрений насчет намерений Тегерана и базирования в Турции американской авиации).
В конце разговора по кризису я, как бы размышляя вслух, повторил то, что говорил раньше в Тегеране относительно возможного сценария мирной развязки: Багдад заявляет о готовности вывести войска из Кувейта, коалиция отвечает обещанием не нападать, Ирак начинает вывод, коалиция отвечает частичным сокращением МНС и т.д. Подчеркнул, что если не думать о перспективе мирного выхода из кризиса, то дела покатятся под гору. Призвал турецкую сторону включиться в такой поиск и по возможности оказывать на Багдад соответствующее воздействие, поскольку минимальным условием начала процесса политического урегулирования является хотя бы допущение руководством Ирака возможности ухода из Кувейта.
К сожалению, у турок, как и у нас, не было ясности, как в конечном счете поступит Саддам Хусейн. Условились, что будем держать друг друга в курсе событий и что это не последняя наша встреча.
Я был доволен не только деловой частью визита (кувейтский кризис был лишь его частью), но и тем, что удалось выкроить немного времени и хоть чуть-чуть познакомиться с городом. В Стамбуле мне бывать приходилось, а в Анкару я попал впервые. Новая столица во многом уступала прежней – древнему и величественному городу, но и в ней были свои достопримечательности, а стоявшая теплая солнечная осень добавила нашим коротким автомобильным вылазкам дополнительную прелесть. Посол Чернышев оказался к тому же не только гостеприимным хозяином (мы жили в посольстве), но и прекрасным гидом. Однако дела торопили, и 12 октября мы уже были в Москве.
Еще одна встреча с ливийским представителем