Госсекретарь жестко высказался по поводу разговоров насчет того, чтобы дать С.Хусейну «спасти лицо». По его мнению, нет разницы между «спасти лицо» и «вознаградить агрессора». Не менее категоричен Бейкер был и по поводу того, что Багдад в последнее время «торгует» заложниками, использует в своих манипуляциях вышедших в тираж политиков типа Накасоне, Хита, Брандта, которые своими визитами в Ирак лишь оказывают С.Хусейну услугу, позволяя ему представать в глазах собственного народа в качестве эффективного лидера, на поклон к которому чуть-ли не каждый день кто-то приезжает. Однако это лишь оттеняет значение убедительной демонстрации Багдаду прочности международного консенсуса через резолюцию Совета Безопасности.
Несколько заходов Бейкер сделал насчет подключения СССР к военной операции, но получил твердый отказ.
В Москву Бейкер приехал без какого-либо текста проекта резолюции. Поэтому никакие формулировки не согласовывались и даже не обсуждались. Разговор носил принципиальный характер – быть резолюции или не быть. При этом Бейкер четко заявил, что если Совет Безопасности примет резолюцию, то США уже не смогут воспользоваться статьей 51 Устава до истечения установленного в резолюции срока и что сама резолюция не будет предусматривать автоматического применения силы (для нас это было очень важно, если учесть, что в Ираке все еще оставались тысячи советских граждан).
Мы просим вашей поддержки потому, – подчеркивал Бейкер, – что в этой ситуации мы и вы правы. Мы оба защищаем важнейший принцип, который совместно отстаивали во Второй мировой войне: нельзя допустить, чтобы агрессор добился успеха. Мы поймем вас, если вы не сможете присоединиться к военной акции, учитывая ваши внутренние проблемы, Афганистан и прочее. Но тогда мы просим вас не препятствовать нашим действиям, особенно с учетом того, что мы готовы выждать, дать время поработать санкциям.
Так ставился тогда на переговорах в Москве вопрос о резолюции. Шеварднадзе не дал Бейкеру конкретного ответа, отметив, что лично ему динамика позиции Совета Безопасности видится несколько по-другому, но что с американской стороны выдвинуты достаточно серьезные аргументы, что они будут обдуманы и что к вопросу о резолюции можно будет вернуться через 10 дней в Париже во время саммита СБСЕ.
Насколько я знаю, в Ново-Огарево Бейкер в концентрированном виде изложил президенту СССР, с чем и зачем он прибыл в Москву. Единственно новый момент, прозвучавший с его стороны, состоял в критике С. Хусейна за то, что сейчас он усиленно зазывает в Багдад некоторых членов конгресса США, обещая освободить какое-то число заложников. М.С. Горбачев, которому Шеварднадзе предварительно доложил итоги своего разговора с Бейкером, основной упор сделал на советско-американском единстве перед лицом вызова, который брошен мировому сообществу аннексией Кувейта, попытках Багдада расколоть, поссорить, столкнуть постоянных членов Совета Безопасности. Было дано заверение, что с советской стороны не будет сделано никаких сепаратных шагов. Отметив, что мы и раньше исходили из того, что военный вариант существует, президент подчеркнул, что мы не меняем в принципе наш подход, отдавая предпочтение политическому урегулированию, стремиться к которому надо до самого последнего момента. При этом само собой разумеется, что урегулирование должно восстановить справедливость и попранное международное право. Президент, высказавшись за использование потенциала Совета Безопасности, предложил подумать о двухэтапном подходе: сначала Совет Безопасности потребовал бы в ультимативной форме выполнения своих резолюций и назначил крайний срок, по истечении которого Совет вновь вернулся бы к рассмотрению ситуации. Если все останется без перемен, то в таком случае решение о применении любых мер, в том числе военных, будет понято всеми.