Однако очень скоро надежды рассыпались как карточный домик. Идею саммита подорвал в первую очередь сам Багдад, выдвинув совершенно невыполнимые условия своего в нем участия. Главными из них были: отмена решений предыдущего Каирского арабского саммита и согласие обсуждать проблему Кувейта лишь в контексте других проблем региона, в частности палестинской. Обо всем этом публично заявил Рамадан, заодно сделав грубые личные выпады в адрес президента Мубарака и короля Фахда.8
Реакция последних не заставила себя ждать. Находившийся с визитом в ОАЭ министр иностранных дел Саудовской Аравии Фейсал заявил, что любой арабский саммит будет пустой тратой времени без ясно сделанного Ираком заявления о готовности выполнить резолюции ЛАГ и ООН и уйти из Кувейта, а Хосни Мубарак и Хафез Асад совместно выразили разочарование занятой Багдадом позицией. Тем не менее мы с Петровским должным образом ставили в ходе своих консультаций в арабских столицах вопрос о путях и средствах преодоления раскола в рядах арабов и активизации их собственных усилий по мирному выходу из кризиса.
И еще один штрих: 14 ноября в Багдад прибыл министр иностранных дел Ирана А.А.Велаяти. Это был первый визит такого уровня с иранской стороны в Ирак за последние 10 лет, и, естественно, он не мог не привлечь к себе внимание, особенно в странах Залива, где мне предстояло вести переговоры о ситуации, в которой многое могло зависеть как раз от того, изменит или не изменит Тегеран свое негативное отношение к захвату Кувейта и любым территориальным подвижкам в пользу Ирака.
В Сане с президентом Салехом
Первым пунктом своего маршрута я сделал Йемен. Очередность посещения столиц в общем-то принципиального значения не имела. Но среди стран, где мне предстояло вести переговоры, Йемен занимал совершенно особые позиции, да к тому же являлся членом Совета Безопасности. Так что был известный смысл начать именно с него.
В Сану я и сопровождавшие меня по всему маршруту этой поездки мой старший помощник С.А. Карпов (о нем я уже упоминал) и заведующий отделом УБВСА Александр Владимирович Салтанов прибыли 14 ноября. Нашего тамошнего посла Вениамина Викторовича Попова я хорошо знал, поскольку в начале 80-х годов он работал у меня в отделе стран Ближнего Востока и Африки Управления по планированию внешнеполитических мероприятий. Йемен стал его первым посольским назначением. Но он уже провел здесь несколько лет и хорошо успел изучить обстановку. Его предупреждение, что разговор с президентом Йемена Салехом будет сложным, полностью оправдалось.
Али Абдалла Салех принял меня на следующий день в своей личной резиденции в присутствии министра иностранных дел Абдель Керим Арьяни, с которым мне уже приходилось встречаться раньше. Салеха же я видел впервые. Как и большинство жителей этой страны, он был невысок ростом, худощав, с традиционной щеточкой черных усов. В данном случае он был одет по европейски, хотя в повседневной жизни йеменцы, как я уже успел заметить, предпочитают национальную одежду, непременным атрибутом которой является носимый на поясе в ножнах широкий кривой кинжал. В то время Салеху было 48 лет, из которых последние 12 он стоял во главе Северного Йемена, а с мая 1990 года после объединения Северного и Южного Йеменов возглавил единое государство – Йеменскую Республику (страна распалась на две части 23 года назад). После объединения в Йемене стало проживать более половины всех арабов Аравийского полуострова.
Разговор, который начался с передачи мною приветов и добрых пожеланий от М.С. Горбачева (так было и во всех прочих столицах) растянулся на три часа. Был он откровенный, дружеский по тону, но обнаружил значительные расхождения в подходах, а заодно многочисленные претензии йеменской стороны к Москве. Беседа состояла из двух частей: сначала говорили о международных делах, потом о двусторонних советско-йеменских отношениях. В обоих случаях чувствовалась заметная обеспокоенность, если не сказать нервозность, президента по поводу того, как идут дела.
Применительно к международной обстановке йеменцев сильно тревожили две вещи: растущее иностранное, прежде всего американское, военное присутствие на Аравийском полуострове и в прилегающем водном пространстве и обострившиеся отношения Йемена с Саудовской Аравией. Американцы появились в таком количестве в регионе, считал президент, вовсе не ради Кувейта, а для того, чтобы «запугать всех» и установить свое прямое господство. Он допускал, что из региона американские сухопутные войска уже не уйдут и, соответственно, винил во всем саудовцев, по приглашению которых войска западных государств пришли в регион. При этом первопричину – захват Ираком Кувейта – Салех как-то оставлял в стороне. Он вроде бы соглашался, что вторгаться войсками в другую страну «нехорошо», и тут же удивлялся, почему советское руководство не хочет – де вникнуть в причины, которые «заставили» С. Хусейна на это пойти, зачем, мол, СССР поддержал принятие Советом Безопасности известных резолюций (сам Йемен из 10 принятых к тому времени резолюций Совета Безопасности по пяти воздержался). Он считал, что все можно решить очень просто, стоит только Советскому Союзу дать гарантию, что никакого военного удара по Ираку не будет и выступить с инициативой отдать Ираку острова Бубиян и Варба, а также нефтяное месторождение Румейла. Президент выражал убеждение, что «американцы хотят спалить» регион, называл это «терроризмом», выражал пожелание, чтобы советское руководство заново проанализировало всю ситуацию и пересмотрело свое отношение к происходящему. Резко критически президент был настроен к принятию Советом Безопасности новой резолюции.