– Так это разве беда?
– Нет. Просто странно.
– Нет тут ничего странного! – казалось, он злится. Но почему?
– Хорошо. Пусть так.
– Значит, по-твоему, странно?
– Сколько тебе лет?
– Двадцать четыре.
– Ну, вот.
– Что "ну вот"?
– Моему отцу сорок два.
– И что с того?
– У него нет седых волос.
– Твой отец жил в квартале Крыс?
– Конечно, нет!
– А я жил. Долго жил. Шибко долго.
Он замолчал, давая понять, что тема исчерпана, и Селена не стала к ней возвращаться:
– Расскажи про Флаппера!
– Нечего там рассказывать!
– Как он выбрался из подземелья?
– Вот ты о чём! Так это ему твари заморские подсобили. Добыли ключ да и выпустили.
– Змеерукие?
– Они.
Сарпин зарычал во сне, и Селена осторожно погладила его по холке:
– Спи, Пушистик! Спи!
– Когда этот навёл шороху, – Ляхой отложил весло и ткнул пальцем в спящего сарпина, – змеерукие перетрухали. Вот ты ему "Пушистик" да "Пушистик", а Пушистик твой – зверюга ещё та! Сожрёт и не поморщится!
– Не станет он никого есть! – обиделась за сарпина Селена.
– Тебя может и не станет, а этих змееруких ловит на раз-два. Вот они, стало быть, и перетрухали до смерти. Бросились бежать врассыпную, а тут этот червяк Флаппер…
– Он спас змееруких в обмен на службу?
– Вроде того. Хитёр был шельмец! Всяких-то тварей собирал.
– Теперь змеерукие ходят с ним. То есть, уже не ходят, но ходили. Я сама их видела!
– Надолго ли? Змейки-то холода не любят. Того и гляди заснут.
– И хорошо, что заснут.
– Нынче уж всё одно. Флаппера-то больше нет.
Селена вздохнула. Жалеть Флаппера ей было ни к чему, но на душе всё равно сделалось тоскливо.
Когда лодка, пройдя по узкой протоке, оказалась, наконец, в море, время, должно быть, близилось к полудню.
Прямо по курсу лежал остров Ройа с его знаменитой крепостью. Две серо-коричневые каменные башни издали казались крошечными. Можно было подумать, что заигравшийся ребёнок вылепил их из глины и оставил сушиться на солнце.
Волны застучали в борта лодки, и она запрыгала, закачалась из стороны в сторону.
– Не потонуть бы! – простонал Ляхой, пытаясь развернуть ялик носом к волне.
Селена прижалась к сарпину. Вот уж точно! Раньше ей не приходило в голову, что выходить на лодке в море – совсем не то же самое, что спускаться по реке. Держаться берега теперь не получится. Где он, этот берег?!
– Вляпаемся! Ох, вляпаемся! – ворчал Ляхой, налегая на вёсла.
Будь ветер сильнее, лодку и впрямь перевернуло бы, как ореховую скорлупку. "Если утонем, виновата буду я", – подумала Селена и тут же утешилась: мучиться угрызениями совести ей, в любом случае, не придётся. Только вот Никлас и Вилма… Они, должно быть, сходят с ума! Ах, если бы можно было послать им весточку, написать хоть пару слов!
– Знаешь, как зовётся та башня? – спросил Ляхой, вытащив Селену из омута мыслей.
– Это все знают. Башня Мертвеца.
– Я не про ту башню, – хмыкнул он. – Я про другую.
– Про какую другую?
– Там две башни, видишь? Одна побольше, другая поменьше.
– Я думала, всё это башня Мертвеца.
– Как бы ни так! Второй своё название дадено.
– Дано.
– Что "дано"?
– Название. Дано, а не "дадено".
– "Дано" или "дадено" – мне всё едино. Главное, что не забрато. Ты слушать будешь или нет?
– Буду.
– Башня поменьше зовётся "Младший Брат".
– Странное название.
– Не так чтобы название… Просто народ говорит.
– Почему её так назвали?
– Заживо погребённых знаешь?
– Они-то тут при чём?
– При всём, бестолковый ты человек! Помнишь, за что их арестовали?
– За покушение на короля.
– Точно! Сперва-то поймали меньшого. Это Буллу, стало быть, а уж потом из него пытками вытянули, где искать старшего.
– Сантория?
– Его самого. Арестовали обоих и держали первое время тут, на острове. Говорят, старший сидел в башне Мертвеца, а меньшого заточили в другой.
– Поэтому её и назвали "Младший Брат"?
– Может поэтому, а может и нет… Кто их разберёт. Держали их тут, покуда склеп не построили. А что было дальше, это все знают…
– Их замуровали заживо…
– А потом?
– Потом не нашли.
– Ну, да. Открыли склеп, а он пустой. Сперва-то король хотел про то умолчать. Не дело, ежели государственные преступники из склепа пропадают. Только народ всё равно узнал. Стали, значит, про Сантория и Буллу всякие небылицы рассказывать. Будто бы они испарились, как вода, а после где-то в Красной Земле пролились дождём на землю и снова людьми сделались.
– Глупость какая-то!
– Ясное дело, глупость. А только дорогу, что мимо склепа шла с тех пор и стали звать дорогой Заживо Погребённых. Не мог же король признаться, что Санторий с Буллой от него смылись.