– Здесь никого, – сказала подошедшая Мора, хотя это было и без того очевидно.
Госпожа Данория мотнула головой. Её дыхание сделалось прерывистым, взгляд заметался из угла в угол. Не успел Кот выведать причину этого внезапного беспокойства, как причина обнаружилась сама: из тёмного угла за печкой вышли двое в одинаковых синих плащах поверх серых камзолов. Никогда раньше Кот не встречался с королевскими гвардейцами, но отчего-то сразу догадался, что это они.
– Руки на стену! – скомандовал один, по виду старший.
Мора неуверенно подняла иллюзорные руки. Госпожа Данория покосилась на Кота, но не выпустила, а, напротив, ещё крепче прижала к себе.
– Кто такие? – вопросил гвардеец.
Увидев, что задержал двух женщин и кота, он будто бы расслабился и даже кривенько заулыбался.
– Что вы тут забыли, дамочки?
Данория молчала, и Мора ответила за двоих:
– Мы ищем госпожу Луссию, сударь.
– Госпожу? – хмыкнул гвардеец. – Вот уж не думал, что кому-то взбредёт в голову называть старуху-рыбачку госпожой. Зачем она вам?
– Она мне задолжала.
– Неужели?! В таком случае, я вам сочувствую, сударыня.
– Отчего же?
– Упомянутая вами особа давно пребывает в лучших мирах, и взыскать с неё долг вам не удастся. Разве что её сын… Вы с ним знакомы?
– Не имела чести.
– Очень жаль…
Наклонив голову, он принялся разглядывать госпожу Данорию с тем ленивым любопытством, с которым сытая кошка разглядывает полудохлую мышь. Та не произнесла ни слова, но Кот чувствовал спиной неровное биение сердца. Тух… Тух… Тух-ту-тух…
– Зачем вы носите с собой животное? – спросил, наконец, гвардеец. – Это что новая мода?
Пальцы госпожи Данории потрепали затылок Кота, скользнули вдоль позвоночника и, наконец, остановились в напряжённом ожидании:
– Кот успокаивает нервы, сударь…
– Каким же образом?
– Таково свойство его меха… Если гладить кота по шерсти, образуются крошечные разряды. Они воздействуют на кончики пальцев подобно лёгкому пощипыванию. Если же гладить против шерсти, то разряды будут куда сильнее…
Её пальцы впились в кошачий хребет с ощутимой силой, и Кот стал, наконец, понимать, что к чему.
– Ну, и какой прок от этих разрядов? – хмыкнул гвардеец. – Щиплют они пальцы, и что с того?!
– Услышать мало, – равнодушно заметила госпожа Данория. – Нужно испробовать самому. Если желаете, можете его погладить.
Гвардеец задумался, протянул было руку, но тотчас вновь отдёрнул:
– Не оцарапает?
– Ни в коем случае! Это совершенно особенный кот. Он никогда не царапается, это не его метод.
Истинный смысл её слов был понятен только Коту. Поблагодарив за доверие коротким тычком в ладонь, он приготовился действовать точно и стремительно, как умеют лишь представители самого совершенного рода существ.
Рука незнакомца змеёй поползла навстречу. Мгновения замедлились. Раз… Два… Чудовищно, невыносимо долго!.. Люди такие вялые, такие медлительные! Никакого азарта! Три… Четыре… Наконец-то!
Кот выбросил вперёд обе лапы одновременно. Короткая бело-голубая вспышка на мгновение осветила тёмные недра хижины, и человек, вздрогнув, упал.
– Йаа! – взревел второй, хватаясь за пояс, но Мора Морси тотчас бросилась на него, обнажив зубы.
Со стороны это выглядело странно: маленькая сероволосая женщина повалила на пол королевского гвардейца и с лёгкостью удерживала его, не давая подняться.
Неизвестно, что бы случилось потом, если бы в дом не вбежали Казлай и Никлас.
– Их нужно связать! – скомандовала госпожа Данория.
Кота она не отпустила – так и держала, прижимая к груди, и тот, признаться, впервые был этому рад.
Когда гвардейцев связали спинами, усадив на пол у печки, члены экспедиции всерьёз поспорили.
Судьба пленников решалась за домом среди нагромождения разбитых корыт и кадушек.
– Если мы их не убьём, – сказала Мора Морси, – они наведут на наш след. Боюсь, у нас нет выбора.
– Выбор всегда есть! – парировала госпожа Данория. – Мы не опустимся до уровня тех, с кем воюем! Должен быть другой выход!
– С чего ты взяла, что он должен быть? – проворчал Никлас.
– Я хочу, чтобы он был, а, значит, он будет! На берегу есть лодка. Посадим их туда и отправим вниз по реке.