– Кошек здесь нет, – ответили из темноты. – Только Кот.
– Кот! – ахнула Селена, когда маленькая чёрная тень, выскользнув из-за камня, шмыгнула к её ногам. – Как ты нас нашёл?
– Это было нетрудно, – отозвалась темнота голосом Виллы. – Мы давно вас выследили. Казлай предлагал подойти, но мне хотелось посмотреть, что ты станешь делать.
– Я так и думала, – потупилась Селена.
– Всё, чего хотим мы, взрослые, – сказал магистр Гастон, выйдя из-за скалы, – это защитить вас от жестокости этого мира. Мы всегда на вашей стороне. Помните об этом!
– Простите меня! – прошептала Селена.
Вилла покачала головой:
– Всё это не имеет значения. У меня плохие новости, дорогая, но ты должна это знать!
Русалка
Никогда прежде Аграт не видел русалок.
Не увидел бы и в ту ночь, если бы алая луна не рисовала на воде рубиновые дорожки, отчего сидеть взаперти, в окружении холодных, влажных камней было почти невыносимо.
Аграт давно привык к сырой промозглости и научился не обращать на неё внимания. Он не ходил греться в лазарет, как делали многие сослуживцы, и не пытался добыть одеяло потеплее, чтобы не злоупотреблять положением. Холод будто бы стал частью его самого, и в этом, пожалуй, не было ничего плохого.
Если что и угнетало Аграта во время сидения в тесной комнатушке или дежурства на стене, так это мучительное чувство несвободы и несправедливости. Он ощущал себя не солдатом, но пленником башни Мертвеца.
Злая ирония теперь виделась во всём.
Никто из бело-рыжего отряда не покинет крепость живым. Все они, от многоопытных паргалионов до юных стакиев, проведут последние дни в застенках, точно преступники, хотя вся их вина заключается лишь в нежелании потакать произволу самозванца.
Аграт старался об этом не думать. Всю жизнь он верил в справедливость. Не добро, не милосердие, а именно холодная справедливость была его путеводной звездой на протяжении двадцати с лишним лет. За преступлением следует наказание. За подвигом – слава. За бегством – позор. Эта схема казалась единственно верной до той чудовищной ночи, когда Рати Ривай преподал Аграту самый болезненный и, в то же время, самый ценный урок.
В ту ночь справедливость была низложена, сброшена с трона, растерзана, поругана и забыта. У Аграта не осталось ничего, кроме его записок. Они одни помогали ему не очерстветь сердцем, не отречься от самого себя, не превратиться в чудовище, вроде Ривая.
Не знавший ни материнской ласки, ни женской любви, ни даже обычной людской дружбы Аграт посвятил свою жизнь служению справедливости. Справедливости, которая рассыпалась в прах в течение одной-единственной ночи. Теперь он мог лишь писать об этом и в том находить слабое, едва ощутимое утешение.
У Аграта не было тайн от паргалиона Зегды. То есть, почти не было. Тайна, которую он хранил, была даже не тайной, а так… маленьким секретом. Дело в том, что, спустя несколько дней, после взятия крепости, миртеллион стал искать способ выбраться наружу. Нет, он, разумеется, мог отдать приказ открыть канал и спустить на воду лодку или часами стоять на стене, вглядываясь в даль, но Аграту было нужно совсем другое.
Он хотел получить возможность ненадолго оставаться наедине с морем. Слушать его оглушительный рёв, ловить ртом солёные брызги и дышать, дышать, пытаясь растормошить, пробудить от тяжёлого сна забывшееся сердце.
Кто ищет – тот найдёт. Эту общеизвестную истину и доказал Аграт Велссим, обнаружив лазейку в западной стене. Расположение оказалось крайне удачным. Лаз выходил на ту единственную часть берега, которая плохо просматривалась с крепостной стены, и с которой, к тому же, были отлично видны далёкие огни островов. Для того чтобы расширить проход, Аграту понадобилось лишь вытащить из стены пару камней. Теперь у него был собственный выход на каменистый берег.
В этом обнаружилась и немалая польза. Спустившись к воде, Аграт мог забросить бутылку подальше от берега, не рискуя разбить её о скалы и не привлекая лишнего внимания сослуживцев.
Наружу он, правда, выходил нечасто. Вылазки были сопряжены с риском поимки, и Аграт старался соблюдать осторожность.
В ту ночь его подвела луна. Если бы не её манящий свет, Аграт так и не увидел бы русалку, но луна светила так нестерпимо ярко, что выбраться на берег сделалось просто необходимо.
Сначала Аграт не заметил ничего необычного. Море с шумом разбивалось о скалы, выплёвывая на берег комья солёной пены. Звёзды складывались в причудливые узоры. Не по-зимнему яркая луна отливала багрянцем. На далёком берегу роились тёплые жёлтые огоньки. Казалось, стоит вдохнуть поглубже, и непременно почувствуешь запах дыма и жареной рыбы. Аграт нарочно принюхался. Дымом не пахло. Пахло солёным морским ветром и больше ничем.