"Серый!" – Выкрикивали то тут, то там. – "Серый! Серый!"
Тот, кто стал причиной раздора, переступил с лапы на лапу, поднял голову, взмахнул длинным гибким хвостом и вдруг тоненько запел. Никогда прежде Аграт не слышал ничего подобного. Это не походило ни на волчий вой, ни на человеческий крик. Звонкое "ахха-аааа-хаа" разливалось в воздухе на десятки тарелов, отражалось от далёких гор и возвращалось назад нежными переливами. Разномастный отряд пришёл в движение. Запркинув головы, все они подхватили, точно по команде: "Ааа-хааа-аааха".
Хор заглушил шум моря, и вот к нему стали присоединяться новые голоса. Белые, рыжие, чёрные мидавы, подчиняясь какому-то неведомому древнему чувству, подпевали друг другу, создавая удивительную симфонию.
Серый перестал петь, и вскоре голоса умолкли. Казалось, мидавы действительно побратались, соединившись в общем порыве. Аграт не понимал сути происходящего, но, несомненно, чувствовал важность момента. То, что случилось, должно изменить ход истории. Иначе и быть не может.
Серый встрепенулся, точно сгоняя оцепенение, и дёрнул головой:
– Пойдёмте с нами. Время возвращаться к истокам. Люди вам не хозяева и не друзья! Веками они использовали вашу силу и смелость в своих ничтожных целях! Пора показать им, что мидавы не цепные собаки, готовые грызть друг друга за свиное колено! Пойдёмте с нами, и вы вернёте то, что потеряли ваши предки! Вы вернёте свободу, братья! Что может быть важнее?!
– Честь, которой у тебя нет! – рявкнул кто-то хриплым басом.
Толпа расступилась. Виновато прижав уши, чёрные припали к земле, приветствуя командира. Ривай шёл вдоль импровизированного строя, прихрамывая на одну лапу. Его левое ухо было оторвано, с лоснящейся шерсти струйками стекала вода.
Остановившись в нескольких шагах от неприятеля, он шумно отряхнулся. Белоснежные клыки сверкнули на фоне тёмной пасти.
– Думаешь, чёрный отряд покорится девчонке?! Если в нашу прошлую встречу ты не до конца усвоила урок, то я повторю: убирайся туда, откуда пришла! У себя в лесу можешь делать, что вздумается, но здесь наша земля!
– Она не ваша! Вы украли её у своих братьев!
– Уйди с дороги, мерзавка, или не жди пощады!
Мидава кивнула, будто соглашаясь, и вдруг начала расти. Вскоре она стала едва ли не вдвое больше Ривая. Чёрные зашумели и попятились.
– Я – потомок Серого Эткри! – крикнула мидава, наступая. – Тот, кто захочет со мной сразиться, послужит кормом для чаек!
Словно в доказательство её слов все мидавы разномастного отряда стали увеличиваться в размерах. Чёрные заволновались, загудели и начали медленно отступать к воде.
– Это иллюзия! – крикнул Ривай. – Не верьте ей!
Он хотел броситься на мидаву, но был схвачен кем-то за лапу и упал мордой в песок.
– Корабли! – выкрикнули из толпы. – Миравийцы наступают! Бежим!
К берегу действительно приближались корабли. Аграт попытался сосчитать их, но так и не смог. Шесть? Семь?
Зрение отказывалось ему служить. В голове шумело. Дышать сделалось трудно.
Чёрные бежали с поля боя, не разбирая дороги.
– Стойте! – заорал Ривай. – Вернитесь, трусы! Дезертиры! Казню! Всех казню!
Кто-то из рыжих попытался атаковать его сзади, но Ривай с лёгкостью увернулся и нанёс ему смертоносный укус. После вскочил на лапы, бросил короткий взгляд на приближающиеся корабли и побежал следом за своим поверженным отрядом.
Свист, улюлюканье, возгласы ликования. Дымные выстрелы над чёрной водой. Белые, серые, рыжие и… чёрные. Кислая слюна. Тлеющие на влажном песке факелы. Мороз по коже.
"Я умираю", – понял Аграт. Кто-то бежал к нему, но он уже не мог разглядеть, кто именно. Перед глазами возникло розовощёкое девичье лицо. Риша! Девушка улыбнулась, робко, таинственно.
"Я умираю, Риша!" – сообщил Аграт. Он больше не чувствовал боли. Мир вздрогнул и потемнел. Всё исчезло.
Горящее море
Сперва-то Заноза не шибко и опечалилась. С Кормчим, вроде, всё утряслось мирно, а что матросы её с той поры сторонились, так оно, может, и к лучшему. Пускай сидят в уголочке да помалкивают, зубы целее будут.
И всё бы ничего, да только к концу второго дня одолели Занозу сомнения вот какого толка. До Миравии морем пять дней пути. Минуло шесть, а земля всё не показывалась. Отчего это, скажите на милость?!
А тут ещё вспомнился ей рябой матрос. Не сам матрос, понятно, а его "ну-ну' ехидное. Это что же получается? Дурит её Кормчий или нет? К нему самому соваться резону не было. Всё одно правды не дознаешься.
Решила Заноза к матросам подобраться. Авось, проболтаются. Так и сделала.
Заприметила она загодя, что двое палубу моют. Один худой, маленький. Второй росточком побольше, смуглый, точно красноземелец, с куцей бородкой. Притаилась в закутке, дождалась, пока закончат. Уставшие, они, как ни крути, сговорчивее. Надраили матросы палубу – Заноза к ним: