- Когда человеку достается хорошее место, матушка, все его заслуги еще впереди, - ответил сын, не пытаясь скрыть ликования. Радость, сиявшая на его лице, была столь выразительной, что, казалось, выставляла напоказ и его внутренний мир: не только восторженное состояние души, но даже мысли как бы читались в его взгляде.
- Теперь уж, тетушка, - продолжал он, потирая руки и переводя взгляд на мисс Ноубл, что-то негромко попискивавшую про себя, - на столе у нас всегда найдутся леденцы, которые вы будете утаивать для детишек, и вы сможете раздаривать великое множество новых чулок и еще усерднее штопать свои собственные.
Мисс Ноубл кивнула племяннику с приглушенным робким смешком, ибо в честь полученного им назначения уже смахнула в корзиночку лишний кусок сахара.
- Что касается тебя, Уинни, - говорил священник, - я не стану препятствовать твоему браку с любым из лоуикских холостяков, например, с мистером Соломоном Фезерстоуном, если окажется, что ты в него влюблена.
Мисс Уинифред, которая весь вечер смотрела на брата, как всегда на радостях плача от души, сквозь слезы улыбнулась и сказала:
- Ты должен показать мне пример, Кэм: это тебе теперь нужно жениться.
- С удовольствием. Но кто же влюбится в меня? Я такой неказистый и старый, - сказал священник, встав, отодвигая стул и окидывая себя взглядом. - Как по-вашему, матушка?
- Ты красивый мужчина, Кэмден, хоть и не такой представительный, как твой отец, - ответила старая дама.
- Я бы хотела, чтобы ты женился на мисс Гарт, братец, - сказала мисс Уинифред. - Нам так весело жилось бы с нею в Лоуике.
- Вот прекрасно! По-твоему выходит, невест можно выбирать, как кур на рынке, стоит мне вымолвить слово, и любая согласится, - сказал мистер Фербратер, не называя той, кого ему прочили в невесты.
- Нам любая не нужна, - сказала мисс Уинифред. - Но вы-то, матушка, вы были бы довольны, если бы он женился на мисс Гарт, ведь верно?
- Я всегда одобрю выбор сына, - с величавой скромностью произнесла миссис Фербратер, - и буду очень рада твоей женитьбе, Кэмден. Когда мы переедем в Лоуик, тебе придется дома играть в вист, а Генриетта Ноубл игрок никудышный. (Миссис Фербратер всегда именовала так торжественно свою миниатюрную сестру.)
- Я обойдусь теперь без виста, матушка.
- Чего ради, Кэмден? В мое время вист не считался предосудительным развлечением для духовных лиц, - довольно резко возразила миссис Фербратер, не ведавшая, какое значение имеет в жизни ее сына вист, и не одобрявшая новых веяний.
- Мне теперь некогда играть, у меня будет два прихода, - сказал священник, уклоняясь от обсуждения достоинств этой игры.
Он уже сказал по этому поводу Доротее:
- Я не считаю себя обязанным отказываться от прихода святого Ботольфа, но возьму в тот приход младшего священника, который будет получать большую часть денег. Так я выражу свое согласие с теми, кто требует, чтобы одно духовное лицо не занимало нескольких мест. Главное - не отказываться от духовной власти, а добросовестно использовать ее.
- Я об этом думала, - сказала Доротея. - Если бы речь шла только обо мне, то мне легче отказаться и от власти и от денег, чем сохранять их. Мне кажется, я совершенно недостойна права назначать священника, и в то же время я чувствую, что не должна передавать это право другим, коль скоро оно мне поручено.
- Это уж моя обязанность поступать так, чтобы вы не раскаялись в том, как осуществили свое право, - сказал мистер Фербратер.
Он принадлежал к тем людям, чья совесть становится более чуткой, когда тяготы жизни перестают их терзать. Не выставляя напоказ свое раскаяние, он устыдился в глубине души, что вел себя менее достойно, чем иные миряне.
- Я не раз сожалел, что сделался священником, - сказал он как-то Лидгейту, - но, наверное, лучше не сожалеть, а постараться быть хорошим священником. Вот как просто все становится, когда получаешь богатый приход, - добавил он с улыбкой.
Говоря это, мистер Фербратер полагал, что исполнение долга не окажется обременительным. Однако Долг любит подсовывать неожиданные сюрпризы, он похож на нескладеху приятеля, которого любезно пригласили в гости, а он вдруг сломал ногу, входя в ворота.
Не прошло и недели, как Долг нагрянул к нему в кабинет, приняв личину Фреда Винси, только что возвратившегося домой со степенью бакалавра.
- Неловко вас беспокоить, мистер Фербратер, - сказал Фред, и на его красивом открытом лице появилось трогательно смущенное выражение, - но вы единственный из моих друзей, с кем я мог бы посоветоваться. Как-то я уже делился с вами своими сомнениями, и вы были так добры, что я не удержался и пришел к вам снова.
- Садитесь и рассказывайте, Фред, я сделаю все, что в моих силах, сказал священник и продолжал, готовясь к переезду, упаковывать в свертки разные вещицы.
- Я хотел вам сказать... - Фред замялся, потом решительно продолжил: Я могу сейчас принять сан, и, говоря по правде, ничего другого мне не остается. У меня нет охоты стать священником, но было бы жестоко сказать об этом отцу, после того как он потратил столько денег на мое образование. - Фред опять немного помолчал и повторил: - Ничего другого мне не остается.
- А я ведь уже разговаривал по этому поводу с вашим отцом, Фред, но разговор ни к чему не привел. По его мнению, менять что-нибудь поздно. Впрочем, одну преграду вы уже преодолели. Что еще вас беспокоит?
- Да просто то, что мне это не по душе. Я не люблю богословия, проповедей, не люблю напускать на себя серьезный вид. Мне нравится ездить верхом и делать то же, что и все другие. Это совсем не значит, что меня тянет к недозволенным вещам, но быть таким, как полагается священнику, у меня нет желания. Ну а что же мне остается еще? Я бы занялся сельским хозяйством, но отец не может выделить мне капитал. Сделать меня своим компаньоном он тоже не может. И уж конечно, мне нельзя сейчас начинать учиться сызнова, чтобы стать адвокатом или врачом, так как отец считает, что мне уже пора хоть что-нибудь зарабатывать. Легко, конечно, говорить, что, мол, не следует мне идти в священники; с тем же успехом мне могут посоветовать уйти в лес и жить среди зверей.
Голос Фреда звучал ворчливо и обиженно, и мистер Фербратер не удержался бы от улыбки, если бы не старался угадать, о чем умалчивает Фред.
- Вы в чем-нибудь не согласны с догматами... с нашим символом веры? спросил он, добросовестно пытаясь выяснить, что беспокоит его гостя.
- Нет, символ веры тут ни при чем. Куда уж мне опровергать его, когда люди гораздо ученее и умнее меня целиком с ним согласны. По-моему, с моей стороны было бы довольно глупо высказывать разные сомнения, какой же я судья в таких делах, - простодушно ответил Фред.