Геймдал и Бальдур отошли назад, чтобы полюбоваться результатом своих трудов, и, судя по всему, остались довольны. Но едва они вернулись к лошадям, как Ойгель помчался галопом к зверю. Соскочив из седла, альб что-то вытащил из-за пазухи и, высоко подняв руку, бросился к беззащитному волку. Его лицо было искажено от ненависти.
— Нет, Ойгель! — закричал Локи. — Умоляю тебя, пощади его!
— Ойгель! — испуганно воскликнул Геймдал. — Если ты его убьешь, то тебе конец!
Он схватил альба за руку, но тот вырвался с невероятной силой, подбежал к волку и с размаху пнул его ногой. Фенрир едва ли почувствовал боль, но завыл так, словно альб коснулся его раскаленным железом.
В руке Ойгеля было не оружие, а маленький сверкающий клубок.
— Не беспокойся, Геймдал, — ответил альб. — Я не собираюсь его убивать. Но, боюсь, он порвет лединг и дрому, как только мы скроемся из виду. Я свяжу его покрепче! — Он высоко поднял клубок, опустился перед волком на колени и начал так крепко связывать его тонкими, как волос, нитками, что Фенрир запыхтел от боли.
— Глейпнир! — удивленно воскликнул Геймдал. — Ты тратишь глейпнир, чтобы связывать волка?
Ойгель неприятно рассмеялся.
— Да, Геймдал, неразрываемый глейпнир. Он надежно свяжет эту тварь до тех пор, пока придет время рассчитаться с нею окончательно. — Он яростно затянул узел, обежал мелкими шажками вокруг волка и начал связывать его задние лапы. Фенрир жалобно завыл, но ни Суртур, ни его воины не обращали внимания на его вой.
Только когда альб закончил свою работу и связанный волк уже не мог шевельнуть ни единым мускулом, Суртур повернул лошадь и ушел вместе со своим войском.
Глава пятнадцатая
В АЗГАРД!
Лиф ожидал, что после встречи с Суртуром войско азов покинет это страшное место и немедленно двинется в путь, но случилось иначе. После ухода огненного великана колонна всадников действительно поскакала дальше, но только до вершины холма, чтобы занять место, с которого были хорошо видны окрестности Шварцальбенхайма, и быть готовой к возможному нападению. По приказу Геймдала воины спешились, согнали лошадей вместе и с помощью щитов и пик образовали широкий круг вокруг Лифа, Ойгеля и пяти азов.
Небо начало заволакиваться тяжелыми серыми тучами, за соседним холмом опустилась мутная пелена там уже сыпал снег, который постепенно приближался сюда. Над гребнем холма пронесся ледяной порыв ветра. В воздухе запахло холодом и зимой. Лифу очень хотелось спросить Бальдура, почему войско не двинулось дальше, но азу было не до него. Он подозвал к себе Тира и Форсети и удалился с ними на противоположную сторону холма. Лиф с сожалением посмотрел им вслед. Вскоре по знаку Бальдура к нему присоединились восемь или десять воинов, которые, молча схватив оружие, побежали к азу.
— Ты вел себя очень храбро, Лиф, — раздался позади мальчика голос Ойгеля.
Погруженный в собственные мысли, Лиф испуганно вздрогнул.
— Мы тебе очень благодарны, — продолжил Ойгель. — Если бы не ты, мы бы все погибли и ты снова стал бы пленником Суртура.
Лиф захотел ответить, но не нашел подходящих слов. Он почувствовал рядом с собой шаги и узнал Геймдала, который, очевидно, услышал слова альба и был ими недоволен.
— Ничего подобного, Ойгель, — сказал он… — Он вел себя просто глупо. Но Лиф не виноват! — добавил он. — Он не мог поступить иначе.
— Глупо? — вспыхнул Ойгель — Суртур собирался нас уничтожить, но он не только этого не сделал, но и позволил связать волка Фенрира. — Он в недоумении развел руками и шагнул к огромному по сравнению с ним азу. — Посуди сам, Геймдал! — продолжил он. — Еще несколько дней назад мы все считали, что Последняя Битва неминуемо будет проиграна. Теперь Лиф с нами, молот Мьёльнир находится на пути к своему хозяину, а волк Фенрир побежден. Противнику нанесено поражение.
— Все равно это было глупо, — упрямо повторил Геймдал. — И очень легкомысленно. Ради маленькой победы мы чуть не потеряли все. — Он вздохнул, покачал головой, когда Ойгель приготовился ему возразить, и жестом подозвал к себе Лифа. — Оставь нас одних, Ойгель, — попросил он. — Мы должны поговорить.