В комнате повисло молчание. Ламмерт скрестил руки на груди. Во дворе послышался гудок автомобиля. Все неохотно начали вставать.
Марта вышла из комнаты и обняла Мелиссу на прощание. Ее беззаботность вернула всех из затянувшейся прострации. Когда они попрощались и пожелали друг другу всего самого хорошего, Ламмерт, Хьюго и Мелисса остались стоять в прихожей. С улицы подгонял назойливый гудок.
– С вами было круто, – сказала Мелисса, улыбнувшись. – Надеюсь, все будет хорошо.
Ламмерт неожиданно нагнулся и обнял Мелиссу. Она аккуратно нащупала в волосах зачатки рожек. Он прижимал ее все крепче, поворачиваясь из стороны в сторону. Ламмерт приподнял ее над полом, и Мелисса пискнула от силы объятий.
– Мы будем скучать, – Ламмерт хлюпнул носом.
Мелисса поглаживала его по спине.
– Может быть, еще увидимся. Жизнь слишком… внезапная.
Они отстранились, и Мелисса обнялась с Хьюго.
– Спасибо тебе за все, – прошептал он. – Ты очень многое сделала для нас.
– Только теперь могу по достоинству оценить твои слова, – пробурчала растроганная Мелисса, прижимаясь сильнее. Он был теплый и мягкий. Она невольно представила, каково было бы обнимать его в другом обличии. Он ведь рисковал жизнью из-за нее. От этой мысли Мелисса сильнее прижала щеку к его плечу.
Телефон вибрировал в кармане, перебивая недовольные сигналы машины.
– Ладно, – Мелисса отстранилась. У всех троих глаза были на мокром месте. – Вы, мальчики, лучшее, что произошло со мной в Миднайт Хилле, – она развернулась и открыла дверь. Папа махал рукой из машины. – И сегодняшний день это только подтверждает.
– Это взаимно, – тихо сказал Ламмерт.
Все взяли по зонту и пошли по мокрой мощеной тропинке. Косой дождь тут же намочил обувь и штанины. У самой машины Мелисса окинула взглядом дом. В окне второго этажа она увидела Роланда. Он неловко махнул ей ладонью, а затем скрылся за шторами. Мелисса улыбнулась.
– У вас, наверное, серьезные неприятности, – обеспокоенно спросила она.
– И не с таким справлялись, – Хьюго махнул рукой. – Все будет хорошо. Прощай, Лисса, – сказал он, пока держал для Мелиссы зонт. Она складывала свой, открывая дверь машины.
– Не говори это слово. Не хочу думать, что вижу вас в последний раз.
Мелисса уселась на широкое прохладное сиденье и закрыла дверь. Фары красного седана прорезали стену из дождя. Машина тронулась.
– В таком дерьмище мы еще не были, – тихо заметил Ламмерт.
– Мелиссе это знать необязательно, – сказал Хьюго, не переставая махать вслед машине, пока та не скрылась за поворотом.
Мелисса уткнулась в стекло, по которому бежали капли. Заброшенные дома теперь выглядели бесформенными коричневыми разводами. Даже не запечатлеть в памяти эти последние виды Туманной долины.
– Эй, ты чего хнычешь? – папа толкнул Мелиссу в плечо, и она вытерла щеки. – Брось ты. Сколько вы были знакомы, три месяца? Ну попереписываетесь чутка, будете друг другу звонить. А потом – пуф, – он изобразил руками взрыв. – И забудешь, как их звали.
– Нет, пап, тут все иначе.
– Я тоже так думал про всех своих друзей! Не иначе. Все, даже самые близкие, уплывают куда-то с годами. А тут какие-то одноклассники в Миднайт Хилле. Или ты была влюблена? – заговорщически спросил папа.
– Нет. Не в этом дело.
– Если была, то погрустишь на недельку подольше.
Машина осторожно вырулила на узкую дорогу. Они больше не заедут в город. Все вещи, оставшиеся в доме, были погружены в багажник и на задние сиденья. Теперь за окном лишь размывалась изумрудная хвоя растущих вдоль дороги сосен. Мимо проплыл баннер с надписью «Миднайт Хилл». Теперь весь страх остался позади. Мелисса ощущала это почти физически. Все тревоги, бессонница, кошмары, смерти и чувство вины остались гнить где-то в стенах города. Вместе с чем-то настоящим. Вместе с правдой. Вместе со старой беззаботной Мелиссой, которой она уже не сможет стать снова. Ей так хотелось оставить позади весь кромешный ужас, но теперь она не чувствовала в этом удовлетворения. Миднайт Хилл вытягивал из нее душу – и чем дальше они уезжали, тем меньше Мелисса ощущала себя самой собой. В городе осталось то, что она должна была узнать. И те, с кем она хотела быть рядом. Все это навсегда осталось там, в вечно мрачном, одиноком и туманном Миднайт Хилле, скрытом от глаз Бога под пеленой незримой пыли.
Когда выпал первый снег, Пол и Каришма наведались в поместье. За высокими окнами эркера Дороти держала малыша на руках. Она качала плачущего сына, рядом суетилась Моника.
– Как думаешь, она простит нас когда-нибудь? – произнес Пол, наблюдая за вдовой, что до хрипа плакала на похоронах.