— Конечно, о каком сочувствии может идти речь, — тихо процедила Таллула сквозь зубы. — Всем известно, что у вампиров нет никаких чувств!
Одна только Мелисса знала, как сильно задели принца эти слова, ведь совсем недавно она сама имела несчастье сказать ему почти то же самое. Она понадеялась, что Саймон сейчас набросится на девушку и оторвет ей голову. Однако Саймон отреагировал совсем иначе. Он поднялся с трона и ровным голосом холодно процедил:
— Убирайся прочь. И чтобы больше никогда нога твоя не ступала на порог этого дворца!
Стражники грубо подхватили девушку под руки и потащили к выходу. Она не упиралась, но всю дорогу до дверей бросала через плечо недобрые взгляды. Когда двери зала захлопнулись за спиной Таллулы, Лисса почувствовала удовлетворение. Но в следующий миг она поймала на себе странный немигающий взгляд Шарлотты и удивленный взор Саймона и поразилась собственному бессердечию. Лисса посмотрела вслед дочери варлока, и неожиданно ей стало жаль эту храбрую и самоотверженную девушку, которая только что, отчаянно защищая свой народ, осмелилась оскорбить принца в его собственном доме.
— Надеюсь, эта девица здесь больше никогда не появится, — заявила Лисса, когда они с принцем пришли в его кабинет. Фрейлины уже ушли обедать, и Лисса с Саймоном остались наедине.
— Ого, — удивленно вскинул брови принц и уселся в свое любимое кресло. — Тебе-то она чем не угодила?
— Она назвала тебя вампиром, — хмуро отозвалась Лисса. — Разве ты не зол на нее?
Саймон сухо усмехнулся.
— Все мои подданные имеют право считать меня вампиром. Так представил меня им мой отец. Он был сильнейшим вампиром в высших кругах темных сил, ему безоговорочно верили и подчинялись. Если он сказал, что его сын родился вампиром, значит, для всех так оно и будет. Пока я еще был в утробе матери, отец лелеял мечту о сыне-вампире, о том, что я стану его преемником, приму престол и корону, буду править страной после его смерти и, в конце концов, стану, как и он, сильнейшим вампиром Миднайта. Но все его ожидания и надежды рухнули в одночасье, когда я родился. Он был страшно разочарован, узнав, что я вампир лишь на треть. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как он мог надеяться произвести на свет чистокровного вампира, женившись на ведьме. Но он еще не знал всей правды о моей силе. Пока я был маленьким, одна лишь мама знала, кто я такой на самом деле. Остальным членам семьи была известна только половина правды — то, что во мне смешалась кровь матери-ведьмы и отца-вампира. Но никто не ведал главного. Моя бабушка по материнской линии была очень сильным и могущественным шаманом, и ее сила передалась мне в полном объеме. Мама потихоньку, втайне от всех, учила меня обращаться с этой силой, справляться с мощью моего дара.
— Вот почему ты умеешь кидать огоньки? — улыбнувшись, спросила Мелисса. При упоминании о мощном даре она вдруг вспомнила, как впервые увидела эту силу принца в действии, когда вместе с Дени возвращалась с озера в землянку.
— Да… А откуда ты знаешь, что я обладаю магией огненных пуль? — удивился Саймон.
— В один из первых дней моего пребывания в Миднайте я видела тебя в лесу. Ты расстреливал деревья вокруг себя, развесив по ним портреты королевы.
Саймон был потрясен.
— Ты была тогда в лесу… И я не заметил!
— Была, да еще и не одна, а с беглым затворником, — гордо сообщила Лисса. — А ты пропустил мимо ушей и наши голоса, и шорох кустов, в которых мы спрятались.
— Знаешь, от вампиров мне передались только самые отвратительные признаки — клыки, имеющие обыкновение вылезать из десен, когда не надо, и то, что мне необходимо изредка пить кровь, чтобы не умереть. А вот острый слух я не унаследовал, поэтому обладаю самым обыкновенным. Зная, какой образ жизни ведут затворники в Миднайте, особенно беглые, могу с уверенностью сказать, что вы очень хорошо скрывались.
— Возможно… — пожала плечами Лисса. Этот момент она помнила смутно, потому что, когда Дени толкал ее в укрытие, во все глаза разглядывала необычный костюм принца, а потом впервые лицезрела настоящую магию в действии. — И ты, к тому же, был занят.
Саймон вдруг нахмурился.
— Теперь ты знаешь еще кое-что обо мне. Надеюсь, то, что я вынужден пить кровь, не заставит тебя относиться ко мне как к вампиру?
— Перестань, — оборвала его Мелисса. — Я же знаю, кто ты и какой ты. Но почему ты не можешь рассказать всю правду своим подданным?
Саймон снова нахмурился и тяжело вздохнул.