Он решил сначала посетить комнату Мелиссы: может, она отправилась туда перед походом к подругам, а может, и вовсе не собиралась идти сегодня в подземелье.
Саймон быстрым шагом направился наверх. Но на лестнице его внезапно остановило страшное жжение в груди, и он, задыхаясь, согнулся пополам от боли. Он знал, к чему может привести это ощущение: это была жажда, та самая жажда крови. Он всегда боялся, когда это чувство настигало его вновь. Сейчас ему нужен был хотя бы глоток крови, и очень срочно. Он вспомнил, что не пил ее уже очень давно. «Что ж, вот тебе и результат», — мрачно подумал Саймон. Он ненавидел кровь, но был вынужден время от времени питаться ею, чтобы не умереть. Он ненавидел в себе ту мерзкую часть, что вечно просила крови, и пытался с нею бороться, но лишь усугублял проблему.
Боль прошла так же внезапно, как и появилась, и Саймон помчался дальше. Надо успеть заскочить к Мелиссе, а потом срочно бежать на поиски крови. С утолением жажды медлить нельзя, иначе последствия могут быть непоправимыми.
«Хотя, может, уже и не нужно», — подумал Саймон. Жжение в груди прошло, боль перестала его терзать. Он добрался, наконец, до комнаты Лиссы и, не постучавшись, вошел.
Мелисса, лежа на боку на своей широкой кровати, крепко спала. Она была одета в легкое серебристое платье с открытыми плечами, в котором появилась сегодня днем в приемной зале. Ее шея была открыта, и глаза Саймона алчно сверкнули.
Принц лег рядом с девушкой, жадно пожирая голодными глазами ее шейку, на которой четко выделялась сонная артерия. Он осторожно провел по ней пальцами. «Такая нежная кожа», — отметил он про себя. Артерия равномерно пульсировала. Принц завороженно смотрел на нее. Он не хотел смотреть на девушку как на еду, но ее шея так и притягивала его взгляд.
Саймон был возбужден, крайне возбужден. Он уже чувствовал приятное покалывание в деснах — это давала о себе знать вампирская часть его сущности. Верхние клыки против его воли начали увеличиваться и коснулись нижней губы. Саймон провел по ним языком, еще раз взглянул на шею Мелиссы и… потерял над собой контроль. Не соображая, что делает, он провел губами по шее девушки и, наметив место для укуса, открыл рот, обнажая два крупных белоснежных клыка. Он уже был готов вонзить их в шею Лиссы, но тут девушка, словно почуяв неладное, открыла глаза и резко повернула голову в сторону принца.
Глава 18
— Саймон, что ты делаешь?! — воскликнула она и вскочила с кровати. Саймон пришел в себя, почувствовав, как клыки уменьшаются до привычных размеров, и поспешно закрыл рот. Лисса в ужасе смотрела на него.
— О боже, — пролепетала она, заметив клыки. — О боже…
— Мелисса! — Саймон тоже вскочил, и Лисса в страхе попятилась. Принц обошел кровать и приблизился к девушке.
— Не подходи! — взвизгнула Лисса и отпрыгнула еще на несколько шагов назад. — Чудовище!
— Лисса, послушай…
— Я ничего не желаю слушать! — перебила его девушка. — Убирайся вон!
— Но… — Саймон сделал еще шаг. Мелисса попятилась и уперлась спиной в стену.
— Уходи! — крикнула она со слезами на глазах.
— Но ты же говорила, что веришь мне! Ты всегда говорила, что я хороший!
— Я ошибалась, — резко оборвала его Лисса и сделала несколько шагов к двери. — Ты вампир. В тебе не может быть ничего хорошего!
Это было ударом ниже пояса. Саймон сморщился, словно от боли, и отвернулся.
— Убирайся прочь, — рявкнула Мелисса и распахнула перед ним дверь.
И Саймон, наследный принц, привыкший сам отдавать приказы, безропотно повиновался. Он знал, что она права. Эта хрупкая девушка, человек, прогнала его, и она, бесспорно, имела на это полное право.
Дверь захлопнулась у него перед носом. Саймон смотрел на нее и осознавал, что только что потерял Мелиссу и, скорее всего, навсегда. Она никогда не простит ему покушения на ее жизнь.
Саймон медленно развернулся и побрел к себе. Он намеревался вернуться в свою спальню и просидеть там как можно дольше, глядя на окружающую его обстановку, чтобы каждое мгновение этот кровавый цвет напоминал ему о том, что он не хороший и никогда не сможет измениться. Мелисса права. Пора перестать пускать самому себе пыль в глаза. Он и вправду чудовище. Только что, поддавшись жажде, он едва не убил самое дорогое для него на свете существо. Сейчас Саймон не просто осуждал сам себя. Он горячо ненавидел и презирал свою вампирскую сущность, которой наградил его отец.
Саймон никогда не любил своего отца. Он разочаровал короля, едва успев появиться на свет, и отец всю жизнь вымещал на нем свое разочарование. В ответ на это Саймон всегда делал все королю наперекор и совершал поступки, которые ни один отец не смог бы одобрить. Он взял фамилию своей матери, чтобы позлить короля. Принц даже был рад, что родился не вампиром вопреки отцовским мечтам, хотя именно это и положило начало взаимной нелюбви отца и сына. Но тогда, в детстве и юности, Саймон даже не представлял себе, как будет ненавидеть своего отца в будущем, даже когда тот будет давно уже мертв.