— Сегодня его не будет, — Саймон поднял девушку на руки и внес ее в спальню.
— Ты такая красивая! — он уложил Лиссу на кровать и жарко поцеловал.
— Я люблю тебя, Саймон, — словно в забытьи прошептала Лисса. И тут же опомнилась, потому что Саймон отстранился и посмотрел ей в глаза. В его взгляде смешивались недоумение, любопытство и что-то еще, чего Мелисса не смогла понять.
— Люблю… — тихо повторил Саймон. — Всегда хотел знать, что это значит. То есть, я понимаю, что это чувство — я люблю, например, Морену, потому что она мой друг, она всю жизнь была рядом и всегда меня выручала и поддерживала. Но это слово, «любовь», оно ведь явно не только об этом, правда? Что это значит для тебя? Лисса, объясни мне!
Он и сам не заметил, как заговорил громче. В его голосе послышались требовательные нотки, но глаза выражали что-то похожее на мольбу.
Мелисса вздохнула. Бедный парень — он не знает, что такое любовь!
— Расскажи мне, — почти шепотом попросил Саймон. Лисса села и взяла его за руки.
— Это сложно объяснить. Любовь… Любовь — это целая вселенная! Если ты любишь, ты готов покорить весь мир ради любимого человека. Любовь — это когда твое сердце, твоя душа и вся твоя сущность принадлежат только одному единственному… Любовь — это когда ты живешь не для себя, а для двоих. Ты готов идти за любимым человеком на край света, готов на любые подвиги, готов даже отдать свою жизнь!
— Я готов отдать за тебя жизнь, если придется, — взгляд Саймона загорелся странным огнем, какого Лисса еще никогда не видела в этих черных, как сама тьма, глазах.
— Но если этот мир разрушить, — продолжала Мелисса. — Это принесет много боли обоим влюбленным. Это очень, очень плохо…
Она не заметила, как по ее щекам покатились слезы. Саймон нежно провел рукой по ее лицу.
— Твой мир был разрушен, — догадался он.
Мелисса не ответила. За все время пребывания во дворце, за то время, что она пыталась смириться с безудержным, неподвластным разуму чувством к молодому принцу, она впервые плакала о потерянной любви к другому, к человеку, который так много сделал для нее… и который остался там, в другом мире, в прошлом. Лисса чувствовала ужасную горечь утраты, словно он умер…
«Но Джейс жив! Нет, он не умер! Это я умерла…».
Она умерла для него и для всех, кому была дорога, для тех, кто, возможно, до сих пор ждет ее там, во внешнем мире.
Саймон нежно обнял Мелиссу и крепко прижал к себе.
— Теперь я знаю название того, что со мной происходит, — прошептал он. — Я люблю тебя, Мелисса.
* * *
Шарлотта огляделась по сторонам. Вокруг никого не было, но девушку это не успокоило. Она еще раз тщательно обшарила взглядом двор.
— Все чисто, — прошептала она. Элеонора кивнула и первой вышла из-за угла.
— Идемте быстрей, — раздраженно обернулась она на сестер. Изабель закатила глаза и ускорила шаг. Шарлотта, однако, не торопилась последовать ее примеру.
— Не забывайте об осторожности, — негромко напомнила она сестрам. — Нам нужно проникнуть за ворота незамеченными! Совсем не обязательно оповещать о нашем маршруте весь замок!
— Вечно ты осторожничаешь, — недовольно проворчала Изабель, но она понимала, что сестра права. Чем меньше народу будет знать об их отсутствии, тем лучше.
Наконец, фрейлины добрались до лазейки в стене крепости. Эту лазейку не так давно обнаружила Элеонора, прогуливаясь вокруг замка. Она поспешила сообщить о ней сестрам, и теперь девушки беспрепятственно могли покидать крепость и незаметно возвращаться. Это, несомненно, очень хорошо помогало им в выполнении их рискованных планов.
Очутившись снаружи, за стеной, девушки поспешили укрыться в лесу, чтобы спокойно превратиться. Сестры Торнвуд были гарпиями и могли по желанию менять внешность — правда, на более уродливую, чем их ведьминское обличье.
— На счет три? — вопросительно подняла брови Изабель.
— Как всегда, — хищно улыбнулась Шарлотта.
Элеонора медленно сосчитала до трех, и через мгновение под деревьями вместо фрейлин появились три больших уродливых создания, не имевших ничего общего с прелестными девушками, только что стоявшими на этом месте. У гарпий были крупные головы, хищно оскаленные пасти с частоколом острейших зубов, большие чешуйчатые крылья и длинные хвосты с шипами на концах. Впрочем, небольшое сходство между фрейлинами и гарпиями все же осталось — волосы на головах у них сохранили свой цвет: черные у Шарлотты, рыжие у Элеоноры и светлые у Изабель.
Три гарпии расправили крылья и взмыли вверх. Они летели низко над лесом, едва не касаясь крыльями верхушек деревьев.