Выбрать главу

Она завороженно наблюдала, как наслаждение разрывает Доминика. Его приоткрытый рот, широко распахнутые карие глаза, слюни, блестящих на распухших губах – одного этого зрелища было достаточно, чтобы девушку пронзил собственный оргазм с протяжным стоном.

Элис рухнула обессиленная на парня, тут же оказавшись в хватке его рук, поглаживающие лениво мокрую спину вдоль позвонков. Доминик был полусонным и довольным.

Её взгляд бы направлен на груду вещей, сложенных на противоположной кровати, у которой явно не было владельца. Девушка смотрела в одну точку бездумно, прислушиваясь к гомону студентов за окнами, бредущих в общежитие после занятий, свисту разбушевавшегося ветра снаружи и ровному дыханию парня, блаженно уткнувшегося ей в макушку, засопев.

«Призраки, демоны и прочее потустороннее дерьмо могут подождать», — Элис устроилась поудобнее, утыкаясь кончиком носа в мокрую от пота, но горячую шею, закрыв глаза.

[1] Выдуманные существа из мира Гарри Поттера. Они питаются хорошими воспоминаниями людей, оставляя только самые тоскливые и ужасные

Глава 11

В библиотеке пахло сырой бумагой и пылью, тем самым запахом, который въедается в одежду. Элис сидела, сгорбившись над стопкой пожелтевших академических записей, беспокойно постукивая по деревянному столу пальцами, в которых обычно держала сигарету. С каждой минутой без никотина её челюсти сводило ноющей болью, непроизвольно сжимались.

Атлас плюхнулся в кресло напротив с грацией пьяницы и с грохотом отшвырнул книгу с кричащим заголовком «Чёрный Шпиль: полная история успеха становления академии».

— Итак, — протянул он, наклонившись вперёд с ехидной ухмылкой. — Я слышал, что вы с Вейлом с утра очень сблизились. Всё западное крыло слышало. Поблагодари на досуге малышку Ландри, которая оправдывала вас перед профессорами. Идею с диареей подкинул я, не осуждай.

Девушка не подняла глаз, перелистывая страницу.

— Ты здесь, чтобы помочь или готовишься к пробам открытого микрофона?

— Просто говорю. По-дружески, если хочешь.

— Мы не друзья, Сэллоу.

— Просто говорю, — продолжил Атлас, с преувеличенной щедростью открывая ближайшую книгу. — Если хочешь отвлечь его от экзистенциального ужаса, всегда есть виски. Или, чёрт возьми, кроссворд. Но нет, ты просто решила утешить его своей киской. Смелая стратегия.

У Элис невольно дёрнулось нижнее веко.

«Мудак».

— Доминик был в истерике.

— А теперь он истерически влюблён. Чувак весь ланч вздыхал над своим тостом, словно это твоя задница, — парень замолчал на пару секунд, прежде чем ухмыльнулся. — Скажи честно, этот задрот такой зверь в постели?

— Ты ведёшь себя как подросток в пубертате.

— А ты ходячий символ «всё сложно». Заметь, не я бегаю от парня после того, как забрал его девственность, — Атлас перевернул страницу и замер на полуслове. — Э, Харланд?

Он тыкнул пальцем в выцветшую фотографию, на которой был изображен одинокий фонарь именно в том месте, где видела его девушка – напротив окон женского крыла «Улея». Были и другие снимки, который высыпались из страниц на стол. На них были также изображены фонари в разных локациях: Четвёртая башня со стороны окон библиотеки, Южные двери общежития, Пятая и Первая башни. Подпись на каждой из них гласила: «Да будет свет во имя основателей. 1964 год».

— Сейчас их там нет, — произнесла девушка сухо.

— Значит, ты либо ведьма, путешествующая во времени, либо...

— Либо кто-то дал мне чит-код на посещения злачных мест академии, — безжизненно закончила Элис. — Всё ещё не веришь, что всё это дерьмо происходит?

— Предпочитаю верить своим глазам, Харланд. Вся эта тема с параллельными вселенными и другим миром кажется мне не более чем массовыми галлюцинациями на фоне стресса, недосыпа и... исчезновением Кассиана.

— Сделай фотографии, скептик. Наша задача зафиксировать каждую информацию, чтоб потом сложить всё в единую картину.

Атлас без слов подчинился, потянувшись за телефоном в нагрудный карман.

Высокие библиотечные полки из красного дерева отбрасывали длинные тени на гладкий пол, покрытый золотыми лучами заходящего солнца, проникающего сквозь витражи. Пылинки кружились в янтарном свете кованых ламп, оседая на старинных кожаных корешках с тиснением из выцветшей позолоты.