Внезапный грохот стеллажа заставил обоих подскочить на ноги. Книга сама с собой соскользнула с полки, приземлившись корешком вверх, словно дохлое животное. Название, вытисненное облупившейся позолотой: «Die schwarze Sonne[6]: Оккультные основы Третьего Рейха».
— Зловещее местечко, — прошептал парень, наблюдая, как Элис подошла к книге, перелистывая страницы.
Из них выпала фотография: четверо мужчин и одна женщина в чёрных академических мантиях стоят перед недостроенной академией, глядя вперёд с суровым выражением лица. Подпись: «Основатели и уважаемый господин Гиммлер, 1936 год».
Девушка поднимает находки с пола, положив на стол перед носом Атласа. Лицо её нечитаемое.
Элис даёт время парню время не только ознакомится со всем, но и справится с шоком, читаемым в дрожи губ.
— Альберт Фрейслер, Гарольд Рихтер, Йозеф Айзенбрег, Белинда Рифеншталь, — она зачитывает имена людей на фото монотонно и холодно, словно зачитывая приговор.
Затем её палец указывает на последнего мужчину с короткими, зализанными волосами назад и круглым лицом. Усики над верхней губой, припухлость щёк и очки делали его внешность безобидной и обманчивой, если не знать, кем он был.
— Ритуалы, связь с Третьем Рейхом и начальником РСХА… основатели были не просто немцами, а членами организации Аненербе, — она тыкнула коротким ногтём на нарукавный знак «Эдельвейс» одного из мужчин, который пестрил рунами и нацистской символикой.
— Получается, мы учимся в нацистском Хогвартсе?
— С худшим интерьером, — губы девушки скривились.
Атлас сглотнул, покосившись на ту полку, с которой упала книга.
— Ладно, — прохрипел парень напряжённым голосом. — Новая теория: это место хочет, чтобы мы нашли эту дрянь.
Мужские руки задрожали, в то время как Элис сжимает фотографию до побелевших костяшек.
Они продолжили рыскать по комнате, осматривая каждый стеллаж, полку, груду сваленных книг с большим энтузиазмом, что был раньше.
Пылинки плясали в тусклых лучах лампочки, пока Элис листала очередной документ с подписью: «Протоколы факультетского собрания, 1936-1948». Взгляд замер на перечёркнутыми чернилами абзацы. Остались лишь зловещие фрагменты: «…ритуальное очищение…», «…полночь…», «…удручающий инцидент с садовником…».
Атлас наклонился через плечо, прищурившись.
— Это кровь или просто очень застарелые пятна кофе?
— Оба. Немецкая эффективность, — Элис перевернула страницу, обнаруживая торопливо нацарапанную на полях заметку: «Айзенберг настаивает, что дети выносливы. Господин Рихтер не согласен. Госпожа Рифеншталь предлагает попробовать новую партию из Польши».
— Что? — произнёс парень на выдохе. Он не смог выдавить из себя что-то большее.
— Мало похоже на мрачную шутку про студентов по обмену.
— Охренеть, — Атлас присвистнул. — То есть, они перевезли в Америку дерзкий клуб Гиммлера по «Подземельям и драконам»?
Открыв рот, он хотел добавить что-то ещё, но тут же пожалел об этом, когда девушка бросила на него холодный взгляд.
— Ладно, ладно. Совсем не смешно. Но, подруга, мы буквально тут сидим и роемся в альбомах злодеев, как в каком-то плохом нуар-фильме. А потом ты мне скажешь, что их тайное логово находится под спортзалом?
— Под Пятой башней.
Атлас замер, прежде чем, побелев, процедил:
— Шутишь?
Элис протянула ему пожелтевший план академии с выцветшими, но всё ещё читаемыми надписями. Пунктирная линия вела из подвала часовни в помещение с подписью: «Spezialrproject»[7].
— Почему злодеи всегда устраивают свои логова в самых очевидных местах?
— Традиция, — невозмутимо ответила девушка.
Они погрузились в молчание, пока Харланд аккуратно открывала хрупкую газетную вырезку за тысяча девятьсот сорок восьмой год с кричащим заголовком: «Академия Чёрный Шпиль закрыта на неопределённый срок после необъяснимых смертей». Статья под ней была почти полностью подверглась цензуре, но одна строка выделялась:
«Власти не обнаружили никаких доказательств преступления, хотя, как сообщается, на лицах жертв застыло выражение…».
Остальное было вырвано.