Профессор направила кончик своей ручки в сторону девушки.
— Это, — она обвела пространство над собой. — Престижное учреждение, а не приют для философствующих дегенератов.
— Видимо, для дегенератов с полной стипендией…
— Правило второе, — перебила студентку мисс Вейл. — Курить на территории академии запрещено.
— Я не курю.
Агата наклонилась вперёд и, Элис могла поклясться, что от неё исходил запах бергамота и яда.
— Правило третье. Соблюдайте субординацию.
Девушка повторила её позу, чувствуя бешенный пульс в собственном горле.
Тишина затянулась, становясь настолько плотной, что хотелось ослабить ворот верхней одежды.
Пальцы Харланд непроизвольно дрогнули, желание закурить терзали нервы. Духи женщины, что-то дорогое и удушающее, витали угрозой в воздухе. Девушка чувствовала тяжесть её взгляда, то, как карие глаза обрабатывали каждую растрёпанную нитку на манжете куртки, потёртость на кроссовках.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Агата, нарочито медленно переворачивая страницу в деле студентки. — Большинство студентов были бы благодарны за возможность остаться здесь после месяца отсутствия на занятиях.
Элис размеренно выдохнула, считая про себя до десяти, прежде чем пожала плечами. Желание ляпнуть сарказм о реверансе и поклоне становилось невыносимым.
— Премного благодарна, — выдавила из себя девушка.
— Хм, — она постучала наращённым ногтём по бумаге. — Забавно, что ваши записи засекречены.
— Имею право на конфиденциальность, миссис Вейл.
Улыбка Агаты не коснулась её глаз.
— Думаю, мисс Харланд, вы будете крайне удивлены, когда обнаружите, что право на что-то – роскошь, которую вы не можете позволить себе.
Слова вонзились между рёбер подобно скальпелю. Элис замерла, стиснув челюсти. Она ощутила привкус желчи во рту, привычный и знакомый вкус.
Женщина, наслаждаясь полученной реакцией, продолжила.
— Чёрный Шпиль – это не какой-то там захолустный колледж. У нас есть стандарты.
— И всё же, вы здесь, — голос девушки понизился, став хриплым.
Наступила тишина.
Она не сдержалась, поняла это сразу. Элис не была из разряда конфликтных людей, ценила в себе качество вовремя закрыть рот, но сейчас не смогла этого сделать, как бы не старалась.
Харланд была готова к последующим проблемам за свой длинный язык, будто то выговор или дисциплинарное наказание. Но, прокручивая в голове сказанные ранее слова, сделала бы она это снова? Даже не раздумывая.
Ухмылка женщины на секунду померкла, прежде чем она пришла в себя и с грохотом захлопнула личное дело девушки.
— Правило четвёртое и индивидуальное для вас, мисс, — произнесла Агата сладким как мышьяк голосом. — Знайте своё место.
— После того, как вы подадите мне пример, профессор, — Элис не моргнула и глазом.
Воздух вокруг них ощутимо потрескивал от напряжения, густел от невысказанного «пошла к чёрту», повисшего между их натянутыми улыбками.
Где-то снаружи приглушённо пробили башенные часы.
Но затем напряжение в комнате не столько рассеялось, сколько улеглось до терпимого минимума.
Агата резко вздохнула, а её пальцы замерли в воздухе, прежде чем потянуться к ящику стола декана. Резкий щелчок защёлки эхом разнёсся в гробовом молчании.
Женщина, не глядя на студентку, пододвинула к ней по деревянной поверхности листы бумаги – заявки на учебники и расписание занятий.
— Твои обязательные книги, — произнесла она внезапно спокойным голосом. — Постарайся их не потерять. Они дорогие.
— Жаль. Я надеялась пририсовать парочке политикам и историческим фигурам усы, — хмыкнула девушка, аккуратно складывая бумаги несколько раз, убрав их во внутренний карман куртки.
Губы Агаты дрогнули. Это не была улыбка, даже близко нет, но что-то в её позе изменилось. Напряжённые плечи расслабились, а линии челюсти стали мягче ровно настолько, чтобы это можно было заметить.
— Ты самая невыносимая студентка, — пробурчала женщина под нос, обращаясь скорее к самой себе, нежели к девушке.