— Теодор всегда знал, когда его вызовут?
Атлас кивнул прерывисто и резко, но больше не произнёс ни слова. Его взгляд упал на схему мозга с выделенными красным цветом височными долями. Ниже пестрила рукописная пометка:
«Стимуляция височной доли вызывает дежавю у 78% испытуемых (см. Приложение: «Пассивное прогнозирование»)…».
— А что насчёт тебя? — кивнул парень головой на документы, разбросанные по столу. — Извини за грубость, но я тебя считал агрессивно-апатичной сукой, Харланд.
— Я принимаю успокоительное, — сухая ухмылка. — Без этих таблеток у меня голова идёт кругом: образы чьей-то смерти в голове, агрессивные обсессии. Мой психотерапевт утверждал, что это признак обсессивно-компульсивного расстройства после пережитой травмы.
Элис потянулась рукой к внутреннему карману куртки, где лежал блистер с препаратом. Алюминий слабо дребезжал, когда она вытащила его, медленно поворачивая на свету. На этикетке было написано: «Клоназепам, 2 мг. Принимать по необходимости строго по назначению врача».
— Это чертовски большая доза, — Атлас присвистнул, покосившись на препарат. Он наблюдал, как девушка выпила несколько таблеток, прежде чем убрать их обратно. — Я слышал, что твоя мама…
— Она умерла ещё зимой, — голос звучал ровно, но левая рука сжалась в кулак так сильно, что сухожилия проступили под кожей. — Похоронили в феврале. Земля была мёрзлая…
Предложение резко оборвалось. Воздух между ними стал настолько густым, что можно было задохнуться.
В районе виска дрогнул мускул. Девушка стиснула зубы крепко один раз, другой, прежде чем смогла с трудом разжать челюсть. Каждое слово выдавливалось насильно наружу, словно что-то застряло в горле, не давая издать ни звук, ни сглотнуть.
— Отец её выкопал, — произнесла медленно, с трудом, словно язык онемел. — Принёс домой, держал в своём гараже.
Взгляд был прикован к столу, так что Элис не могла видеть замершего Атласа, который, казалось, даже не дышал. Её пальцы скользнули к предплечью, надавливая на шрамы от сигарет, впиваясь в них так, словно они могли отслоиться под давлением ногтей, как краска.
— Все думали, что он просто скорбит, ходит к жене на могилу, напивается там, — пауза. Она крепко прикусила щёку. Когда девушка снова заговорила, голос был пугающе спокоен, но губы едва шевелились. — Я нашла её.
Рука сместилась к рёбрам, надавливая на них через рубашку, упираясь костяшками в кости. Дыхание всё ещё оставалось ровным, несмотря на расширенные зрачки.
— Мама была завёрнута в брезент, одетая в свой любимый светло-голубой свитер…
— Элис…
— Я не кричала, — Харлан говорила отстранённо, словно происходящее было не с ней. — Просто закрыла гараж, пошла в школу и написала тест по биологии.
Пауза. Рот скривился. Не гримаса, не совсем. Скорее, уголки губ неконтролируемо дёрнулись, прежде чем зубы снова впились в внутреннюю часть щеки с такой силой, что во рту появился вкус меди.
— Полиции сообщила через три дня.
— А твой отец? — прошептал парень так тихо, что едва можно было расслышать, что он произнёс.
Но Элис смогла.
— Папа сейчас в психиатрической лечебнице.
Она выдохнула через нос медленно и размеренно. Теперь руки не дрожали, но девушка, казалось, этого не заметила.
Дыхание Атласа прервалось раз, затем другой, прежде чем совсем остановилось. Пальцы, обычно нервные и дёрганные, теперь застыли на столе. Пухлые губы слегка приоткрылись, но ни единого звука не вырвалось.
Затем его лицо исказилось. Из горла вырвался хриплый, прерывистый вздох, когда он вскочил на ноги и рванул вперёд, обхватив Элис за плечи, подобно утопающему, цепляющемуся за ветку. Всё его тело бешено дрожало, а руки вцепились в одежду девушки сзади.
Парень уткнулся носом в женскую шею, а затем горячие слёзы мгновенно хлынули из его глаз, впитываясь в воротник Харланд.
— …Атлас? — произнесла растерянно девушка. — Идиот, ты чего ревёшь?
Он ответил не сразу. Плечи содрогались от беззвучных рыданий, а всхлипы вырывались прерывистыми рывками, обдавая кожу Элис. Парень сжал её ещё крепче, пока костяшки пальцев не побелели, а ногти впились в ткань, словно пытаясь физически поглотить боль, исходившую от застывшей девушки.