Под мутной водой оказалась обычная плитка того же цвета, что и стены. Взгляд Харланд скользнул от пола к выражению лица Атласа, к его губам, которые размыкались и смыкались от попыток высказаться, заорать на всё округу от ужаса.
— У страха сто глаз[1], — внимание было приковано к ноге парня. Элис прикидывала, как быстро ей придётся двигаться, чтобы вырвать конечность, если придётся.
Девушка осторожно шагнула вперёд, изучая сопротивление. Потрёпанный белый кроссовок погрузился чуть глубже, чем нужно, прежде чем сделала ещё шаг. Рябь не растекается как вода, а движется вяло, тягуче.
Элис присела рядом с Атласом, окуная два пальца в то, что должно было быть водой. Когда девушка потянула их обратно, жидкость потянулась вслед тонкими нитями, прилипнув к коже подобно сиропу.
— Поверхностное натяжение нарушено, — девушка растёрла вещество между большим и указательным пальцами, а затем, скривившись, стряхнула его.
Элис осторожно поднялась, всматриваясь в трещины, зияющие шире, чем мгновения назад. Что-то влажное и тёмное блестело в них, прорываясь сквозь плесень.
— Не дёргайся, действуй медленно, понял? Эта дрянь имеет эффект зыбучих песков.
Рябь искажает их отражение в стоячей воде. Нечто шевелится под поверхностью, стараясь соответствовать движениям студентов, но краем глаза можно было заметить неестественность.
Они были в полном дерьме.
— Ты шутишь? — прошипел парень, резко взмахнув рукой в сторону, едва не попав по лицу Харланд. — Как я могу не паниковать, когда очутился с тобой в каком-то чёртовом месте, похожем на канализацию из фильма «Мутанты»?!
Девушка не вздрогнула, продолжая наблюдать за напряжением Атласа, за его сбивчивым дыханием между словами. Парня накрывала истерика, которая отражалась в каждом его громком слове, порывистых движениях и непонимании опасности.
Размахнувшись, Элис вскинула ладонь, шлёпнув студента по щеке кончиками пальцев, пугая его не столько ударом, сколько звуком.
Хлопок эхом разнёсся по длинному коридору, отбиваясь от стен.
Атлас молчал, глядя на девушку широко раскрытыми от шока глазами, приоткрыв рот. Он не мог вымолвить ни слова, издавая лишь короткие нечленораздельные звуки.
Поджав сухие губы, впервые за всё время знакомства с ним Харланд пожалела о том, что сделала, но успокаивала себя тем, что это вынужденная мера.
— Это была вынужденная мера, — тяжело было произнести извинения вслух. — Ты мне нужен, Атлас, но спокойным и собранным, слышишь?
По лицу парня пробежала паутина морщин, прежде чем он разгладил их. Конечности одолел тремор, переходящий на всё тело.
Она могла понять его. Буквальная каждая деталь давила на нервы, а в особенности тяжёлый влажный воздух, который заставлял задыхаться в приступе кашля. С каждым вздохом в лёгкие входило амбре смеси гнилостного запаха тухлых яиц и чего-то сладкого, отчего мурашки пробегали по затылку.
Не комментируя произошедшее, парень кивнул и поднял края рубашки к лицу, пытаясь спастись от зловония.
Элис обратила внимание, как холодок пробежал по его обнажённому торсу, усыпанного татуировками, под которыми были скрыты многочисленные шрамы. Какие-то были длинными с неровными от швов, а какие-то почти незаметными, если не вглядываться.
Её задумчивость прервал Атлас, бормочущий невнятно сквозь плотную ткань, пропитавшуюся слюнями.
— Нам нужно идти. И не суй пальцы куда не следует. Мало ли эта дрянь ядовитая.
— Не хуже, чем я, а Доминик не особо жаловался.
Шутка прозвучала сухо и безжизненно, но парень прыснул со смеха, демонстрируя свои идеально ровные зубы, покрытые белоснежными винирами.
«Мальчик с золотой ложкой в заднице», — она провела кончиком языка по кривым клыку и резцу, спускаясь к задней части передних зубов, буквально ощущая налёт от чёрного кофе и сигарет.
— Сними обувь…
— А если какая-то херня вопьётся мне в ногу? — перебил парень, но невольно потянулся рукой к ноге, подчиняясь уверенному размеренному голосу Элис, где каждый слог – взвешенное решение с учётом последствий.