— Обработаем, — не дожидаясь его решения, Харланд снова присела, твёрдо обхватывая мужскую лодыжку, скрытую в мутной жиже.
Она понимала, что Атлас брезговал, и не осуждала его за это, молча принявшись ослаблять шнурки. Пальцы задели что-то склизкое прямо под тем местом, где туфля соприкасалась с полом. Элис инстинктивно отшатнулась, прежде чем стиснула зубы, потянув обувь за шнурки на себя.
— Тяни на себя. Осторожно.
Туфля выскочила с громким хлюпаньем, вынудив студентов замереть.
Краем глаза девушка заметила мелькнувшую тень, прежде чем исчезнув, когда она резко повернула голову. Вода неестественно заколыхалась там, где ни один из них ещё не ступал.
Секунда. Две. Три. Ничего.
Студенты расслабились, когда всё стихло и приобрело естественный, насколько позволяла это место, вид.
Элис без колебаний сбрасывает кроссовки, всунув их в руки Атласа. Носки намокли, прежде чем она сняла их, всунув в обувь парня и как можно тише погрузила под воду. Босые ноги упёрлись в плитку, которая поддавалась давлению подобно песку и была неестественно тёплой.
— Двигайся медленно, как будто идёшь по льду и не уверен, что он выдержит.
— А кроссовки?
— Используем как оружие, — девушка потянулась к запястью Атласа и крепко сжала его, удерживая парня в зоне досягаемости, если события развернуться быстрее, чем кто-либо из них сможет вовремя отреагировать. — И не смотри вниз, если в этом нет необходимости.
Кивнув, парень привязал кроссовки Элис за шнурки на свой ремень. Скользящим движением нога Атласа двинулась дальше, затем ещё раз и ещё. Парень двигался, как показывала Элис, словно он катался на лыжах.
Туннель сужался по мере продвижения. Керамика постанывала, подобно старым корабельным балкам в разгар шторма. Этот звук заставлял напрягаться, сжимать запястье рефлекторно крепче, когда парень спотыкался на дрожащих ногах.
Воздух сгущался, забивая горло так, словно девушка глотала мокрую вату, пропитанную чем-то приторно-сладким и гнилым. Запах испорченных фруктов, пролежавших под летней жарой свербил нос.
Откуда-то сзади раздался треск, и на потолке появилась ещё одна трещина, из которой сочилась вязкая тёмная субстанция, капающая им вслед.
Впереди ещё одна арка, ведущая в точно такое же кафельное помещение, но с каждым шагом они погружались всё глубже. Уровень густой и мутной воды поднялся, плескаясь о рёбра.
Дыхание Элис становится коротким, ноздри раздувались. Каждый вдох – борьба со страхом и желанием закричать, заскулить. Пальцы сжались сильнее, пока костяшки пальцев не побелели.
Всё началось с малого: подёргивание челюсти, неровный пульс, подпрыгивающий в горле, а затем появилось онемение конечностей. Всё её тело дрожало, как под напряжением, кожу покалывало от ощущения, что девушка тонула, хотя вода не доходила даже до ключиц.
«Сосредоточься», — Элис резко дёрнула головой, скрежеща зубами.
С потолка ей на плечо упала капля, отчего девушка вздрогнула так сильно, что чуть не утянула парня за собой. Сердцебиение отдавалось оглушительно в ушах.
Харланд не могла дышать, думать. Она ни слова не произнесла вслух, не издала ни звука, а просто замерла на месте.
Глаза девушки бегали по помещению, просчитывая пути отступления, зрачки были расширены, заполняя собой радужку.
Атлас также остановился на полушаге, едва не поскользнувшись на плитке.
— Господи, Элис, — он поднимает взгляд, готовый рявкнуть на девушку, но замер.
Элис, несокрушимая Харланд, тряслась как чихуахуа в метель, что выглядело бы довольно забавно, если бы не обстоятельства.
Вместо смеха и насмешек Атлас мягко вырвался из её хватки и сжал женские плечи, вынуждая посмотреть на него.
— Ладно. Ладно… Эээ, — парень похлопал девушку по щеке. — На меня смотри, слышишь? Назови мне пять вещей, которые ты видишь.
Элис моргнула, веки дрогнули.
— Вода, — стиснув зубы, выдавила она.
— Умница. Ещё четыре.
— Потолок, плесень, — девушка замолчала на мгновение, издав судорожный вздох, прежде чем продолжила. — Мои руки, пиджак…
— Четыре вещи, которые ты можешь потрогать, — продолжил Атлас, не останавливаясь. — И нет, моя задница не считается.